Книга Игра. P. S, страница 86 – Катя Хеппи

— Ветров, ты что творишь? — рычит, но не вырывается. — Куда ты меня несешь?

— Кормить. У тебя на кухне мышь повесилась, и тараканы сдохли.

Катя

— Вкусно? — спрашивает улыбаясь.

Согласно киваю и впихиваю в рот полную ложку мороженного.

— Кушай, я специально для тебя купил. Клубничное. Как ты любишь, — лишь улыбаюсь. А хочется прыгать и в ладоши хлопать.

Помнит. Заботится. Любит, наверное.

Так и хочется спросить:

— Ты меня любишь? Не обидишь? Не бросишь?

Уверена, что скажет «да». Только мне уже мало слов.

— Спасибо, Ром. Я наелась, — встаю, прихватив тарелки. — Ты приготовил. Я посуду помою, чтобы было честно.

Иду к раковине, включаю теплую воду. Только тепло совсем не руками ощущаю. Затылком, спиной, попой.

— Это не я готовил. Это всего лишь доставка, — шепчет, прижавшись ко мне. — И есть посудомойка. Поэтому можем заняться чем-нибудь другим.

Краснею. Не пойму, это он развратник или меня сегодня только пошлые мысли посещают. Только вот снова по телу мучительная волна дрожи пробегает. Слишком уже мучительная. Острая. Не контролируемая.

— Посудомойка, так посудомойка, — выскользнула и бегом к двери. Слишком много мужского магнетизма для моей неокрепшей психики. Я еще ничего не решала. Но этот парень по ходу уже всё решил за меня.

— Бельчонок, ты куда? — сокрушённо спрашивает Ветров, делая шаг за мной.

— Домой. Мы нужно на репетицию… — выкрикиваю я перед самой его дверью.

— Стой! — голос приближается. — Давай отнесу тебя. Ты же босиком.

Я же только ускоряю шаг. Я больше не выдержу его присутствия. Так и хочется привстать на носочки, зарыться пальцами в его волосах и поцеловать. Поцеловать со всей отдачей, чтобы все сомнения развеялись. Чтобы накрыло осознанием, что только он. Но это бы значило, что я сдалась, снова проиграла. Но я не хочу больше проигрывать. Я люблю его, но не отдам свою любовь так просто. В омут с головой — это уже не про меня.

— Бельчонок, достать уже наконец-то меня с черного списка, — просит жалобно, высунув голову из-за своей двери.

Останавливаюсь. Замираю. Любуюсь. Улыбаюсь.

Глазки голубые. Губки сладкие. Поцелуи терпкие.

Божечки, Богданова! Ты опять туда же!

— Кышь иди! — и дверью хлопаю.

Это ж не выносимо!

Интересно даже, на сколько меня хватит?

А хватило меня на минут пятнадцать. В ванну зашла и всё, хоть на стенку лезь. Пришлось даже воду похолоднее сделать, чтобы хоть чуть-чуть самообладание сохранить и вытравить мысли об Ветрове в этой душевой. Хочу его. И у уже даже не телом. Сердцем. Сознанием. Мыслями. Не знаю, как свое состояние описать. Хрупкое счастье. Настолько хрупкое, что и прикоснуться боишься, и в руках держать нужно, чтобы не разлетелось от бездействия. Противоречивые ощущения.

В общем, чтобы совсем себя мыслями не загнать, в студию рванула. Физическое напряжение снять. А то уже совсем вибрирую. И вездесущее присутствие Ветрова только еще больше распыляет.

— Ты куда? — стоило лишь открыть дверь.

— Я уже говорила в студию. У меня репетиция перед конкурсом, — и воздух с каждым словом выкачивается из меня, потому что расстояние между нами уже на середине моей речи сократилось до нескольких сантиметров.

— Ты как себя чувствуешь? Может, все-таки лучше остаться дома или, если скучно, можешь побыть у меня, — и снова губами температуру измеряет.