Книга Плохой для хорошей, страница 103 – Елена Безрукова

Или Медвежонок — своего Ёжика в тумане.

Это новое для меня ощущение захватывало всю мою душу, то, что способно было тревожиться об этом, потому что, конечно, мысли мои были заняты мамой.

Но именно в такой ситуации остро нужна и важна поддержка.

И сегодня я получила её от того, от кого ждала бы помощи больше всех вопреки здравому смыслу.

Назар — последний из моих знакомых, кто обязан мне помогать. У кого был бы мотив…

Глупо было бы мечтать о том, что в трудную минуту мне подставит плечо именно Назра.

Однако вот же он: стоит рядом, его плечо вплотную к моему и он протягивает очередной капучино, который купил, чтобы легче было скоротать это время.

Моя мечта словно решила осуществиться…

Или снова подразнить меня очередной иллюзией.

Завтра наступит новый день, и Назар опять исчезнет из моей жизни и сделает вид, что ничего у нас не было.

Спустя несколько часов врач наконец вышел к нам и сообщил, что операция прошла успешно, и теперь моя мама в реанимации, где ей предстоит поправляться. Всё самое страшное позади. Лекарства начнуть ей давать сразу, так как мы их уже принесли.

Пока врач говорил я ощутила, что ноги стали ватными, и я просто могла бы упасть. Я ухватилась за плечо Назара, а он молча обхватил рукой мою талию, крепко прижав к себе и не дав мне упасть.

— Вам плохо? — обратил внимание доктор на моё состояние. — Присядьте.

Назар усадил меня на ближайшую скамью, при этом не опуская руки. Он продолжал меня обнимать. А в моей душе снова расцветали прекрасные ветки сакуры…

Нет.

Мне очень хорошо.

Так хорошо, что я готова хлопнуться в обморок прямо сейчас.

Мама будет жить.

Она поправится.

Я нашла деньги на операцию.

Назар был со мной рядом полночи, пока оперировали маму.

Он обнимает меня. Он со мной…

Хотелось плакать от переизбытка чувств.

Ком в горле так и стоял, мешал сглонуть, губы дрожали.

— Н-нет… — помотала я головой. — Всё нор…нормально.

— Может, капелек каких дать?

— Не надо, спасибо.

— Уверены? Вы очень бледны, и словно сейчас рыдать начнёте.

— Я от радости… Я рада. За маму.

— Да? Ну ладно… От радости немного поплакать можно. Но только — немного. Вы, молодой человек, за своей девушкой проследите, будьте добры! А то у нас дамы любят заливаться слезами до утра, сами знаете… Если что — валерьяночки накапайте.

— Обязательно, — ответил Назар, ещё крепче прижав меня к себе.

Он отозвался так просто, словно бы в самом деле был моим парнем…

Даже страшно представить себе такое в заправду — едва начну об этом мечтать, как тут же спугну удачу…

— Ну что ж, молодёжь… Я отдыхать иду, и вам советую. Всё под контролем, приезжайте уже завтра. Желательно в вечерние часы посещений. Возможно, Олесю Андреевну пустят на минуточку к маме.

Назар отпустил меня и встал на ноги, протянул руку врачу. Тот в ответ её по-мужски крепко пожал. А я обняла себя. Без Назара стало сразу как-то холодно и одиноко.

— Доктор, спасибо вам! — сказал он врачу.

— Моя работа, не благодарите. Лучше поправляйтесь. И не плачьте.

Доктор ушёл, и Назар стал толкать к выходу меня.

— Куда? — упёрлась я.

— Домой, — ответил он так запросто, словно это само собой разумеется. — Нам тоже следовало бы помыться, поесть и поспать. Ты очень устала. И я. Всё плохое позади, сама же слышала.

— Куда — домой? — не поняла я. — Мой дом превращается в одиннадцать вечера в тыкву, ты же знаешь сам… А сейчас уже почти двенадцать… Меня не пустит домой злая вахтёрша.