Книга Плохой для хорошей, страница 69 – Елена Безрукова

Резкий запах нашатыря, проникший в мой нос, заставил меня вобрать в себя воздуха, громко чихнуть и распахнуть глаза.

— Ну вот… Сколько пальцев? — передо мной сидел врач, а я полулежала на диване. Кажется, я грохнулась в обморок…

Я сосредоточила взгляд на руке доктора.

— Три пальца. У меня не двоится в глазах…
— Верю, — хмыкнул мужчина и отошёл от меня, чтобы налить в стакан воды. Туда он накапал какого-то лекарства. Затем он вернулся к дивану и протянул мне стакан: — Выпейте. Станет легче.

— Вряд ли, — обречённо ответила я, но покорно взяла воду с лекарством. Залпом осушила чуть горьковатую жидкость и вернула посуду доктору. Я прекрасно помнила, о чём говорил мужчина до того, как рухнула в небытие — что маме нужна платная операция. Только денег у нас нет. И что тут говорить, я просто не знала.

— И всё же стоит успокоиться, — заметил резонно врач. — Слезами тут не поможешь.

— О да… — грустно усмехнулась я. — Если бы я могла нарыдать миллиончик-другой…

— Ну, миллиончик и не нужно, — ответил мужчина. — Требуется четыреста тысяч…

— Сколько? — уставилась я на него. — Четыреста?

— До четырёхсот пятидесяти.

— О боже… — схватилась я за голову.

Это тупик без права выбраться оттуда.

Я должна позволить маме погибнуть?

Просто потому что на операцию требуются эти чертовы бумажки с водяными знаками, а у нас их просто нет?

Как же всё несправедливо устроено в этом мире.

Когда деньги были — таких проблем в нашей семье не появлялось.

А теперь они так нужны — это вопрос жизни и смерти, но денег нет.

И не будет…

— Это с реабилитацией и препаратами… — добавил доктор.

О да. Мне стало легче!

— Всё равно это очень много, — снова вздохнула я.

— Не я устанавливаю цены для платной медицины, к сожалению, — пояснил доктор. — И уж тем более не я устанавливаю цены на препараты.

— Я понимаю. Просто… Это очень много для меня, — тихо сказала я. Что тут скрывать, если и вправду этих денег мне никогда не видеть, как своего носа. — Мы… Двое нас с мамой. Не к кому мне обратиться, чтобы эту сумму достать.

— А занять?

— У кого?

— Ну, не знаю… У знакомых, — почесал в затылке доктор. — Люди в таких ситуациях по-разному выходят из положения.

— Нет у меня таких знакомых, — вздохнула я.

Раньше были. Но после того, как мама начала пить и лишилась бизнеса, многие просто от нас отвернулись. У них теперь и ста рублей не допросишься, не то, что четыреста тысяч… Без вариантов, как бы ни было больно об этом думать, но обратиться с такой просьбой мне просто не к кому — речь не идет о том, чтобы перехватить до стипендии тыщёнку, сумма по-взрослому серьёзная.

— Может быть, кредит? — выдвинул новую версию медик.

— Мне недавно исполнилось восемнадцать, мне не дадут кредит, потому что я — студентка очного отделения, и не имею заработка, — ответила я. — Но я попробую получить займ.

Возможно, для кого-то кредит и явился выходом из ситуации, но мне его никто просто не даст. У меня нет кредитной истории, потому что кредитов не было. А кто его даст неработающей студентке первого курса? Только какой-то отчаянный банк под такие же отчаянные проценты. Но я бы взяла, пожалуй.

Как отдавала бы — не знаю, потом бы разобралась.

Лишь бы маму спасти…

Я, конечно, подам заявки во все банки, какие смогу — сейчас есть сервисы, когда одну твою заявку программа рассылает сама по всем банкам, и далее просто нужно ждать ответ и выбирать из предложений банков. Только в моем случае я уверена на сто процентов, что мне придут одни отказы… Я — очень неблагонадежный заёмщик, и прекрасно это осознаю. Но чем чёрт не шутит? Попытка — не пытка.