Книга Плохой для хорошей, страница 79 – Елена Безрукова

Мне отчего-то было жаль, что он уходит и не остался с нами, но парень понимал, что у нас с Егором явно личный разговор.

Прозвучал сигнал, призывающий всех зайти в аудитории, и я встрепенулась.

— Потом давай, Егор. Занятия…

— Погоди… — удержал он меня. — Я насчёт денег на лекарства твоей мамы.

Я устремила взгляд в лицо Туманову. Он откуда знает?

Неужели Назар ему растрепал?

— Я перевёл Назару эти деньги, — договорил Егор. — Ты ему больше ничего не должна.

— Ты знаешь про деньги? — спросила я, чувствуя, что мне становится плохо. И очень обидно. Зачем Назар рассказал?

Пара началась, студенты мигом разбрелись по аудиториям, мы с Тумановым остались стоять в коридоре одни. Мне уже стало всё равно началась пара или нет, мне надо было всё выяснить здесь и сейчас. Если Бодров такое трепло — я ему оторву язык несмотря на то, что вчера он меня очень выручил.

— Знаю, раз сказал, — ответил Тум. — Ты у него взяла восемнадцать тысяч. Я ему их отдал за тебя. Так что про это можешь больше не переживать. Ты ему ничего не должна. Как там мама?

Я только и открыла рот. Он и это растрепал своему другу?

Ну зачем, господи?

Я разве просила об этом?

Или моя ошибка была в том, что я не попросила Назара держать язык за зубами?

Но мне казалось, это и так понятно.

Видимо, не всем…
— Ты и об этом в курсе? — подняла я брови.

— Ну да. Так вышло, что он мне рассказал.

— Зачем?

— Зашёл об этом разговор. Да неважно. Слушай, ты говори, если какая ещё помощь потребуется. Я готов помочь.

— Спасибо… — опустила я голову. Я не желала, чтобы кого-то ещё посвящали в это. — Ничего не нужно больше. Ты, главное, не трепи об этом. Пожалуйста.

Я посмотрела в его глаза, надеясь, что он услышит и сделает так, как я прошу.

Больше всего я не хотела пересудов на эту тему.

Ко мне и так многие относятся предвзято.

— Я никому не скажу, ты что? — ответил Егор. — Я что — похож на дурака, о таком трепать?

— Нет…

В отличие от твоего друга, который треплет!

Предатель…

Только я подумала, что он — не такой уж и плохой, и у нас могло бы…

Да тьфу, не буду даже думать о таких глупостях!

Ничего у нас быть не могло, и не будет.

В том числе, потому что кто-то слишком много болтает и не умеет хранить чужие секреты! Тем более — такие!

Как только у Назара язык повернулся обсуждать чужое горе? Он ведь видел моё состояние и слёзы! Как посмел это взять и рассказать?

— Тогда будь уверена, что никому я ничего не буду рассказывать, — сказал Егор. — И, это… Не парься насчёт денег. Лечи маму. Как она? Ты так и не ответила.

— Терпимо, — отозвалась я, не желая вдаваться в подробности для него. — Спасибо тебе… Я разберусь. И отдам, конечно, деньги. Обещаю.

Егор же мягко, но настойчиво притянул меня к себе, обняв за талию.

— Не думай об этом. Я прекрасно понимаю, как тебе тяжело, — произнёс он, глядя мне в глаза. — Мы ведь не чужие. Я знаком с твоей мамой. Неужели моя семья твоей не поможет?

— От нас все отвернулись… — зябко повела я плечом. Говорить об этом не хотелось, но что поделать, если так всё и было? — Когда она начала… Разорилась и сдалась. Никто нам и ста рублей бы не дал сейчас, несмотря на то, что раньше обедали у нас дома и даже не подавились при этом.

— Да, люди — гнильё по большей степени, — согласился со мной он. — Но не все. Ты слышишь? Не все. Некоторые готовы помогать. Тебе, твоей маме. Только не стесняйся. Расскажи, какое лечение требуется тёте Наташе?