Книга Цыганский барон и его пташка, страница 51 – Ника Лор

Я жмурюсь от такого коктейля разнообразный чувств. Уже полностью отдаюсь ему, желая получить освобождение, потому что скоро могу сгореть. Раздвигаю ноги шире, и мужская коленка начинает быстрее двигаться, приводя меня к концу. Я выгибаюсь, мычу, потому что губы Тагара захватывают мои, поглощая мой стон.

— А теперь представь, каково тебе будет, когда между твоих ног будет мой язык, а не колено, — шепчет мужчина мне на ухо, а затем кусает мочку.

Моё сознание находится еще в неком тумане, поэтому смысл его слов не сразу доходит до меня. Но, когда мои очнувшиеся дольки мозга решают всё же поработать, я начинаю сгорать от стыда из-за того, что только что произошло. Отталкиваю мужчину от себя, и прижав к груди свои ноги, свирепо смотрю на него. Глаза сами опускаются на его выпирающее достоинство.

— Я что-то не так сделал? — растерянно смотрит на меня этот извращенец. — Вроде тебе всё понравилось.

— Ничего мне не понравилось! И ты мне не нравишься!

— Да? — насмешливо приподнимает он одну бровь и проходится по мне голодным взглядом. Я только сильнее прижимаюсь к спинке кровати. — Врешь, птичка моя.

— Не вру! Уходи.

Он начинает тихо смеяться, а мои щеки все сильнее начинают пылать.

— Как ты еще не поняла: я никогда от тебя не уйду. Смирись, голубка моя. Тебе от меня не улететь.

— Ты.., - я запнулась, не зная, что ему сказать. Я понимала, что вру сама себе. Мне всё понравилось, что он сделал, но признаваться перед этим самоуверенным гадом я не собираюсь. Тогда его самооценка точно взлетит до небес.

— Я? Кто?

Я дышу словно разъярённый бык. Еще чуть-чуть и пар из ноздрей пойдет.

— Извращенец.

И опять он смеются. Я продолжаю покрываться краской.

— Для тебя, голубка, я могу быть кем угодно, — он жадно оглядывает меня, и я думаю, что вот-вот снова накинется на меня, но раздается мелодия. — Чёрт! — Мужчина тыкает на меня своим пальцем. — Посиди, голубка моя. Мы еще не закончили.

Он уходит из моей комнаты. Я несколько секунд прихожу окончательно в своё адекватное состояние и встаю с кровати. Прижимаю ладони к щекам, пытаясь хоть как-то остудить их. Подхожу к зеркалу и готова взвыть от злости. Этот нахал оставил свои метки везде, куда смог добраться. Хватаю из косметички тональное средство и пытаюсь хоть как-то замазать это произведение искусства.

— Что ты делаешь? — слышу мужской голос.

— Исправляю то, что ты натворил.

Я не вижу Тагара в отражение. Он стоит сбоку. Поэтому не успеваю среагировать, когда он оказывается рядом со мной и выхватывает из моих рук бутылочку.

— Ей, — возмущаюсь я.

Его грозный взгляд заставляет меня замолчать и прирасти к земле.

— Не замазывай их. Я хочу, чтобы каждый знал, что ты занята.

— Я не занята. Я свободная девушка.

— Ошибаешься, — прохрипел он, делая ко мне шаг. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы не потерять контакт с его темными глазами. — Ты моя, Мира. Ты принадлежишь мне. И об этом скоро узнают все.

Тагар Гырцони самый самоуверенный, наглый извращенный цыган, которого я встречала в жизни. Земля хоть остановится, а он все равно будет продолжать то, что затеял. Теперь я поняла фразу, которую слышала давно, но не видела её в действии: «Мужчина сказал-мужчина сделал».

Пытаясь хоть как-то выкинуть Тагара из головы, я переделала дома все дела, что можно было. Даже добралась с тряпкой до самых сокровенных мест, где со времен СССР не убирались. Но помогло ли мне это не думать о нём? Нет.