Книга Цыганский барон и его пташка, страница 89 – Ника Лор

Я нырнул в ванную, принял душ и опустошил свои гребаные яйца. Вернувшись к кровати, аккуратно приподнял одеяло и нырнул под него. Тепло Миры вмиг согрело меня, но мне было мало. Я схватил её за талию и прижал к своей груди. Она что-то промычала, и я замер, перестал дышать, испугавшись, что она проснется. Голубка немного покрутилась в моих объятиях, нашла удобное положение и замерла. Я уткнулся носом в её макушку, вдыхая запах, который стал для меня родным и наконец-то смог расслабиться. Иметь дело с наркотой и оружием, глотать адреналин — это стало уже моей работой, рутиной, а Мира — это тихая гавань, которую я жажду, как ничто другое.

* * *

Почувствовав прохладу, я открыл глаза. Мне нужно было некоторое время, чтобы сфокусироваться на недовольном лице Мире.

— Будешь много хмуриться, появятся морщины, — протянул я, растягиваясь на кровати.

— Гырцони, я тут учу все ваши цыганские традиции не для того, чтобы ты приехал и всё пустил коту под хвост.

Теперь пришло моё время свести брови.

— Что ты делаешь?

Она хотела вскочить с кровати, но я резко схватил её за кисть руки и притянул к себе. Она с возмущенным криком упала в мои объятия.

— Пусти меня. Я ещё не твоя жена, чтобы мы делили кровать. Ты нарушаешь традиции.

— К чёрту их! — рычу я, переворачиваю Миру и кладу её на спину. Сам наваливаюсь сверху. Она тяжело дышит, пытаясь меня оттолкнуть. Я захватываю женские ручки и удерживаю их над её головой. — Если не перестанешь, то начну целовать.

Угроза сработала. Голубка затихла и больше не предпринимала попытки вырваться.

— Ты решила следовать нашим традициям? — серьезно спрашиваю я.

— Я не хочу стать для тебя клеймом.

Злость захватывает мой разум. Сам того не понимая, сжимаю женские руки не обычно сильно. Мира хмурится, и я резко осознаю свои действия, расслабляю хватку и прижимаюсь телом к своей пташке. Удерживаю на руках вес, чтобы не раздавить её.

— Ты даже не представляешь, какую хуйню сейчас сказала, — прижимаюсь лбом к её лбу. Мира неотрывно смотрит в мои глаза. — Ты самое лучшее, что есть в моей жизни. Ради тебя я готов рискнуть всем, лишиться всего. Поэтому, чтобы я больше не слышал этой херни с твоих прекрасных губ, моя голубка.

— Твоя мама одобрила наш брак, — тихо произнесла Мира, но в её глазах промелькнуло волнение, которое заставило меня напрячься — только, если всё будет по традициям.

— Ничего не будет по традициям, любовь моя. Я слишком ужасный собственник, чтобы позволять остальным видеть следы нашей первой брачной ночи.

Мира нахмурилась.

— Что?

— Разве моя мать тебе не рассказала о самой главной традиции нашего табора?

— Ты хочешь сказать, что вы до сих пор следуете этой ужасной…, - её голос дрогнул. Она закусила губу, покраснела и отвернулась в сторону. — Про это она мне не говорила.

Я тяжело выдыхаю воздух из легких.

— Мы будем жить в городе.

Мира быстро возвращает на меня взгляд. Её щечки всё еще розовенькие и это выглядит чертовски сексуально.

— Ты оставишь маму одну? — в её голосе слышится яркое волнение.

— Рамир останется здесь. Меня, можно сказать, повысили, поэтому мне удобнее будет жить в городе и тебе тоже.

По выражению лица Миры, я понимаю, что в ней сейчас идет непонятная мне борьба. Я ненавижу, когда что-то не знаю.

— Говори, голубка моя, что тебя беспокоит? — моя ладонь касается её горячей щеки.