Книга Шестеро на одного, страница 16 – Каролина Куликова

Чувствую каждую мышцу его тела, прижатого к моему, жар, исходящий от его груди, и твердость его бедер. Мои джинсы, на которые он так злился, теперь кажутся тонкой преградой, которая вот-вот вспыхнет. Задыхаюсь от этого напора.

Его рука скользит вниз, сжимая мое бедро, приподнимая, заставляя инстинктивно податься навстречу. Стону ему в губы, теряя связь с реальностью. Только этот невыносимый, обжигающий жар.

Руслан резко отстраняется. Всего на миллиметр. Его дыхание, рваное, тяжелое, обжигает мои испуганные губы. Он смотрит на меня так, будто решает: добить или помиловать. Его взгляд медленно опускается к моим ногам в кедах, а затем снова возвращается к лицу.

Он криво ухмыляется, и в этой ухмылке столько мужского превосходства, что у меня подкашиваются колени.

— На сегодня хватит, малая, — его голос звучит пугающе низко, с вибрирующей хрипотцой. — Иди к машине. Водитель ждет.

Он делает шаг назад, возвращая мне пространство, которого мне внезапно становится слишком много. Стою, прижавшись к стене, пытаясь поправить растрепанные волосы и унять дрожь в руках.

— И вот еще что, — Рус бросает это уже через плечо, направляясь обратно к гостям, но в его тоне слышится неприкрытая насмешка и обещание. — В следующий раз, когда решишь поиграть в роковую женщину, не забудь каблуки.

Двери гостиной поглощают его массивную фигуру. Остаюсь в пустом коридоре, хватая ртом воздух и чувствуя, как губы до сих пор горят.

Проходит неделя. Затем вторая. В начале третьего воскресенья я перестаю вздрагивать от каждого уведомления и, наконец, удаляю нашу переписку. Глупо хранить в памяти телефона «Мне нужна ты» от человека, который вычеркнул тебя из жизни сразу после того, как попробовал на вкус.

Я в ярости. Я в смятении. И больше всего я злюсь на себя за то, что до сих пор чувствую его пальцы на своем затылке. «Малая»… Это слово теперь зудит под кожей, как незаживающий ожог.

Апрель в этом году выдался аномальным. Весна навалилась на город сухим, почти летним зноем. Асфальт плавится, а вместе с ним мои остатки терпения. Скоро девятнадцать. Рубеж, который я встречаю с горой грязной посуды в ресторане и полным отсутствием перспектив.

— Ритка, ну чего ты киснешь, как вчерашние щи? — Баба Зина заходит в комнату, обмахиваясь газетой. — Оля вон говорит, у тебя день рождения на носу. Надо это… слово такое неприличное, все время забываю… Шоппинг! Денег у нас от кошачьего магната осталось полным-полно, не зря же мы неделю шерсть из углов выковыривали. Идите, проветритесь. Купите себе радость на каблуках.

Мы с Олей идем в торговый центр, и на этот раз я иду туда в соответствующем настроении, не как «кошачий психолог».

— Глянь, какая милая футболочка с корги! — Оля выуживает из вешалок что-то розовое и веселое. — Тебе такие нравятся, да?

— Нет, — отрезаю я, даже не глядя. — Корги пусть носят малые. А я больше не хочу ею быть.

Оля замирает, глядя на меня в упор, а я решительно направляюсь в отдел, мимо которого раньше проходила, даже не глядя.

Больше никакого «освежающего хвостика» и растянутых свитеров. Если Руслан когда-нибудь снова решит посмотреть в мою сторону, он должен увидеть не девчонку из соседнего подъезда, а женщину.

Мой выбор пугает даже Олю.

Черное мини-платье, которое обтягивает фигуру так, что в нем страшно дышать. Тонкая кожаная косуха, сидящая как вторая кожа. Узкие брюки, подчеркивающие каждый изгиб бедер. И, наконец, шпильки. Туфли и босоножки на тонких и высоких каблуках.