Книга Хвостатые сводники. Это война, сосед!, страница 20 – Лана Светлая

— Судя по тому, как он довольно мурчит у меня на руках, — язвлю я, — да, именно так.

Котёнок в этот момент довольно тычется носом мне в грудь, как будто нашел во мне мать родную.

Так, Манго, а ну-ка быстро делай виноватый вид и начинай проситься к своему хозяину.

А то уж больно у твоего владельца взгляд… кровожадный.

И направлен он конкретно на меня.

— Ты опять покрываешь своего енота, — цедит сквозь стиснутые зубы Марк, смотря на меня в упор.

От возмущения я чуть не задыхаюсь.

Ты гляди какой Фома неверующий!

Вот же, предъявила ему доказательства. Какого черта нужно быть таким твердолобым.

— Я никого не покрываю, — огрызаюсь я. — Я озвучила факт. А ты вообще в курсе, что твои наезды попахивают паранойей.

— Я просто устал искать своего кота! — рычит мужчина, вспыхивая как спичка.

— А я устала, что ты каждый раз приходишь ко мне, — делаю вперед шаги, вставая к нему слишком близко, — и ведешь себя так, будто я глава енотно-котячьей мафии!

Кстати, о Маркуше. Что-то не видать этого паразита, который запустил этот маховик соседской войны. Видимо, учуял, гаденыш, что лучше бы сейчас не отсвечивать.

Наше с Марком обоюдное возмущенное сопение заставляет котенка перестать тихо мурлыкать и испуганно, ну или виновато, прижать уши.

Видно по лицу Марка, что ему хочется ещё сказать мне пару ласковых. Но мужчина решает в кои-то веки побыть истинным джентльменом и первым прекратить нашу перебранку.

Делая глубокий вдох, он глухо говорит:

— Отдайте.

— Забирайте, — отвечаю небрежно. — Но без обвинений, — ой, Катюха, ну куда тебя несет?!

Рот закрыла, отдала кота и…

И продолжаю нарываться:

— Мы с Маркушей не виноваты, что твоему Манго у меня нравится.

— Что? — прищуривается Марк, у которого в глазах опять начинает зарождаться буря.

— В смысле… — тормози Катя. Вот просто тормози. Делаю вдох. — Ему наверное просто понравилось, как его Маркуша таскает. И шерсть перебирает. Наверное, он его еще и полизал, — сосед смотрит так, будто готов в эту секунду вызвать неотложку с психушки. — Ну как мать-кошка лижет своих котят, — обреченно поясняю. — Для Манго, согласись, это объективные плюсы, чтобы прийти сюда.

— То есть ты хочешь сказать, что ему здесь лучше?

— Я хочу сказать, что ваш кот — перебежчик, — фыркаю я, закатывая глаза. — И, возможно, с хорошим вкусом.

Ловлю себя на мысли, что… мне начинают доставлять удовольствие эти словесные баталии. И следом вторая мысль, которая приводит в тихий ужас — я не хочу, чтобы Марк уходил.

Когда это до меня доходит, я растерянно моргаю.

Воздух между мной и мужчиной ощутимо тяжелеет.

Сосед смотрит на меня долго и молча.

Потом осторожно забирает котёнка у меня из рук. Манго тут же тянется ко мне лапой.

— Предатель, — бормочет Марк, прижимая к торсу.

— Он правда сам пришел, — выдыхаю я, вытирая вспотевшие ладошки о бедра.

Марк кивает, но так, что не понятно — поверил все-таки или нет. Идет к входной двери, но дойдя до ней, оборачивается.

— В следующий раз, — усмехается, — если он опять окажется у тебя…

— Я поставлю табличку «Добро пожаловать», — нервно хихикаю, перебивая мужчину. — И валерьянку для хозяина.

Мужчина хмыкает едва заметно.

— Следи за своим енотом.

— А ты за своим котом, — улыбкой смягчаю свою ответную «шпильку».

Мы с соседом смотрим друг на друга ещё несколько секунд. Ощущение, что наши взгляды никак не хотят разрывать контакт.