Книга Хвостатые сводники. Это война, сосед!, страница 25 – Лана Светлая

И самое ужасное, что енот не просто его держит в воде. О, нет!

Он методично трёт его своими лапками, полощет, и прижимает ко дну с таким выражением в своих глазах, как будто у него с этим гаджетом личные счёты.

Смотрю на Марка. У него тоже очень выразительное лицо. Оно такое, будто у него только что утонуло будущее.

— Это мой телефон! Вернее, был мой телефон, — выцеживает сквозь зубы сосед.

— Эм-м-м… — невнятно мычу я.

Вот и что тут можно сказать.

Ну… да, телефон был, да сплыл. Точнее, поплавал и сдох, само собой. После таких постирушек навряд ли он вообще оживет.

Очередное хлюпанье заставляет нас с Марком перевести свои взгляды на енота. И в мужском я вижу жажду убийства.

— Так… не трогай енота! Он сейчас в процессе!

— В процессе убийства моего телефона?! — Марк делает шаг к тазу.

Так, кажется пора спасать свою любимую животинку.

— Не подходи! — я каким-то чудом просачиваюсь между соседом и углом, где происходит стирка.

Забирать у Маркуши то, что он стирает, позволено только мне. На остальных в процессе стирки он начинает предупреждающе фырчать, а потом и когтями может поцарапать.

— Он может обидеться и взбеситься! — на всякий случай предупреждаю Марка, чтобы точно не сунулся к еноту.

— Кто? Я или он?! — шипит Марк, упирая руки в бедра.

Глядя на его лицо, честно бормочу в ответ:

— Скорее всего, что оба.

Глаза мужчины шокировано округляются, когда он смотрит мне за плечо на Маркушу.

— Что… он делает?

Оглядываюсь.

О, стирка подходит к концу.

Вижу, как Маркуша в этот момент с важным видом пытается «отжать» телефон. Стискивает его пальцами и трясет над тазиком.

— Я ночевал у тебя всего одну ночь! — рычит сосед. — ОДНУ! И твой енот стирает всю… мою жизнь в тазике!

— Во-первых, — начинаю я, — это не тазик. Это многофункциональная ёмкость, — вообще не поняла, откуда я это взяла. А самое главное, нахрена я это сказала. Чтобы взбесить ещё больше Марка, что ли?

— КАТЯ!

— Во-вторых, — торопливо продолжаю я, — ты сам оставил телефон без присмотра.

— Я на минуту вышел из ванной, оставив его на пуфе! Откуда я мог знать, что твой енот скоммуниздит мой сотовый и утопит его в тазе?!

— А ванная — это его территория. Он тут стирает. Всегда.

— Что он стирает?! Чужие телефоны?!

— Всё, что считает подозрительным, — пожимаю плечами. — Носки. Тряпки. Мелочь всякую.

Ну и репутацию.

— Мою репутацию?! — моментально звереет Марк, покрываясь пятнами.

Черт! Я что последнее вслух сказала.

— Да причем тут твою, — тяжело вздыхаю я. — Скорее уж мою.

Марк проводит рукой по лицу.

— И ты ещё обвиняла меня, что я не слежу за своим котом. У меня теперь встречный вопрос. А ТЫ вообще следишь за енотом?!

— Я стараюсь, — вспыхиваю я. — Но он самостоятельная личность.

— Это животное!

— Не смей так говорить о члене моей семьи!

У меня даже родители относятся к Маркуше, как к ребенку.

Встаю так, чтобы видеть енота и смотрю на своё «чудо», иной раз бесячее и шкодливое, чего уж там, но любимое.

Хотя убить его мне тоже периодически хочется.

Например, как сейчас.

Эта пушистая зараза продолжает усугублять ситуацию.

Он гордо поднимает морду и, смотря на мужчину, снова макает телефон в воду.

— Отдай сотовый, зараза пушистая! — орёт Марк.

Эти две особи мужского пола меня прям взбесили. Разбудили, взбодрили и взбесили!