Книга Хвостатые сводники. Это война, сосед!, страница 36 – Лана Светлая

Вот только теперь на дно омута синих глаз, которые стремительно темнеют и наливаются чем-то таким притягательным и опасным.

Появляется четкое ощущение — я сейчас упаду в эту голубую бездну и будет достаточно сложно мне оттуда возвращаться. И вполне возможно, что я вообще не захочу оттуда выплывать.

Мужские руки прикасаются к моей талии. И в тех местах, где они лежат, кажется кожа начинает воспламеняться.

— Ты как? — его голос низкий, с хрипотцой. Губы почти касаются моего виска, и я вздрагиваю, потому что от его горячего дыхания по коже бегут мурашки.

— Кажется, я уже ничего не соображаю, — выдыхаю я честно.

Потому что это правда. Его запах, его близость, его руки кружат голову и начинают сводит с ума. Мозг плавится, как мороженое на солнце.

Я чувствую себя пьяной, хотя ещё не пила ни капли. Впрочем, пить я сегодня и не собиралась, потому что именно этого и боялась — того, что у меня тормоза откажут. А оказалось, что даже трезвой не могу бороться с нашим притяжением.

Марк усмехается, и эта усмешка — самая возмутительная вещь, которую я видела в своей жизни. Он что, надо мной смеётся? Прямо сейчас?

— Это хорошо, — говорит он просто. — Сейчас точно не надо соображать.

А потом наклоняется.

Я думала, что умею целоваться. Но то, что происходит сейчас — это не имеет ничего общего с тем, что я знала раньше.

Марк целует так, будто я — единственный источник кислорода в этой Вселенной. Жадно, глубоко, невыносимо правильно. Его язык скользит по моей нижней губе, просится внутрь, и я открываюсь, потому что не открыться ему невозможно. Это выше меня. Выше здравого смысла, выше страхов, выше всех «нельзя», «рано», «я только недавно рассталась с мужчиной» и «мы почти не знакомы».

Я вцепляюсь в его плечи, боясь упасть, хотя он держит меня так крепко, что падение невозможно в принципе. Съезжаю спиной по стене коридора, на которую даже не заметила, как он меня прижал, и понимаю, что колени меня больше не держат. Хорошо, что можно просто повиснуть на нём, отдавшись этому безумию полностью.

Марк отрывается от моих губ всего на секунду, чтобы прохрипеть:

— Чувствуешь, что делаешь со мной?

Ещё как чувствую! Бешеный стук его сердца под моей ладонью. Твёрдые мышцы под тонкой тканью футболки. И ещё кое-что, что я не могу не заметить, когда он так тесно прижимает меня к себе.

До этого момента у меня никогда не было мысли, что от поцелуя можно потерять голову настолько, чтобы захотеть всё и сразу. Наплевав на всякие приличия, на море «нельзя» и на то, что мы даже не в спальне.

Но Марк, видимо, думает иначе. Потому что он вдруг отрывается от меня, подхватывает под колени и закидывает мои ноги себе на пояс. Я взвизгиваю — не от испуга, а от неожиданности. И от того, что меня, оказывается, можно вот так спокойно поднимать на руки и носить. Виталя никогда…

Так, стоп, Катя!

Вот сейчас совершенно не то время, чтобы вспоминать этого козла. Да ещё и хоть как-то их с Марком сравнивать. Даже несмотря на то, что однозначно Марк будет выигрывать по всем фронтам.

— Марк… может… куда... — начинаю бормотать, совершенно не понимая, что хочу по итогу сказать.

Кажется, что-то такое должно было быть: «может немного притормозим» и «куда так спешить».

Но Марк решает ответить на последнее слово, думая, что это вопрос.