Книга Хвостатые сводники. Это война, сосед!, страница 41 – Лана Светлая

— Чего? Пока ты нагуляешься и вернёшься ко мне с чувством выполненного долга?

— Да ты… ты…

И вот тут начинается самое интересное.

— Шлюха, — выплёвывает он.

Я замираю.

— Ты совсем охренел? — говорю тихо и выдвигаюсь в его сторону.

— Ты шлюха! — орёт он. — Я тебе изменил, да! Но ты хотя бы делай вид, что тебе больно! А ты сразу под первого попавшегося…

И тут меня мягко перехватывают за талию и отставляют в сторону, рядом с енотом и котенком, которые так и продолжают сидеть на своих пушистых попках и смотреть этот театр абсурда.

— Быстро извинился, урод, — угрожающе цедит Марк, подходя к Виталюше практически впритык.

Но Виталий уже несет конкретно.

— А ты вообще кто такой? — огрызается он. — Очередной её ёба…

Он не договаривает, потому что получает короткий и четкий удар без какого-либо предупреждения.

Виталий отшатывается, хватаясь за лицо, и в этот момент…

— ФР-Р-Р!

— МЯУ-У-У!

Я смотрю вниз на создателей этих звуков, а потом в шоке округляю глаза, не веря своим глазам.

Маркуша срывается с места первым, как полосатый и пушистый снаряд. Манго не отстаёт, хотя выглядит в три раза меньше, но по звуку — как минимум тигр.

— А-а-а! ЧТО ЭТО?! — орёт дурниной Виталий, забывая про свой расквашенный нос и тоже смотря вниз.

Маркуша, фырча и рыча, цепляется за штанину бывшего, котёнок атакует вторую ногу, а Виталий начинает скакать по коридору, пытаясь их стряхнуть.

Охренительное шоу. Смотрела бы и смотрела.

И тут мелькает в голове совершенно дикая мысль.

Ты же хотела какого-то знака, Катюха. Ну так вот он.

За эти дни Маркуша ни разу не бросился на Марка, а ведь он тоже довольно громко возмущался и на самого енота, и на меня. А на Виталю вон как кинулся, хотя прекрасно его знает.

То есть, получается… твой главный мужчина жизни встал на сторону соседа. Можно сказать, показывает тебе, кого именно он «одобрил» в твоего спутника жизни.

— Убери их! Убери ЭТО с меня! — между тем голосит скачущий Виталя.

— Это не «это», — невозмутимо говорю я, — это моя семья. И они тебя не одобрили.

— Катя!

— Господи, да перестань уже орать, как девчонка, — закатываю глаза, но сама перехватываю этого «танцора» и, нагнувшись, снимаю этих двух мохнатых и шипящих Халков с ног бывшего.

Маркуша у меня на руках недовольно рычит, как будто его лишили главной битвы жизни. А Манго шипит и пытается вывернуться, чтобы вернуться к веселью.

— Тихо, мои хорошие, — глажу их. — Он уже всё понял.

— Надеюсь, также понял и то, что тебе пора свалить уже отсюда, — ледяным тоном произносит Марк, вставая позади меня и укладывая свои руки мне на плечи.

Пятясь к двери, Виталя открывает рот, потом закрывает и смотрит то на меня, то на Марка, а потом и на живность в моих руках. Маркуша снова начинает угрожающе фырчать и бывший быстро открывает входную дверь.

— Ты ещё пожалеешь, — бросает он мне, злобно стреляя в наш дуэт своим взбешенным и обиженным взглядом.

Я выдыхаю, опираясь спиной о грудь Марка. Его ладони сжимают мои плечи, и мне становится так спокойно и хорошо, когда я чувствую его молчаливую поддержку.

— Уже нет, Виталь, — улыбаюсь счастливо. — Я точно не пожалею.

Дверь закрывается.

Тишина сначала оглушает, а потом я слышу, как начинает мурчать Манго на моих руках.

Развернувшись, смотрю на Марка.