Книга Спаси меня от него, страница 28 – Мила Младова

— Нет, все тихо, — ответила она Роме.

— Ну и слава Богу! А то я уже волноваться за тебя начал.

Он положил руку ей на плечо и крепко сжал его. У меня внутри все кипело при виде этой картины. С чего он взял, что может ее трогать? Разве он не видит, что ей это неприятно?

Ева отодвинула стул от стола и стряхнула руку этого кретина.

— Кто-нибудь хочет сладкого? Я испекла печенье с шоколадной крошкой.

— Да, я хочу! — с фальшивым энтузиазмом сказал Рома.

Ева принесла большую вазу, полную печенья. Оно было толстым и щедро посыпанным шоколадной крошкой. Выглядело аппетитно, но ничем не пахло. Это подозрительно для свежей выпечки.

Платон с сомнением посмотрел на печенье. Ева тоже выглядела не очень уверенно.

Рома схватил печенье и жадно откусил.

— Ну вот, у тебя все налаживается! Но, если ты никого больше не боишься, зачем задерживаешь у себя специалиста по сигнализациям?

Ева пожала плечами.

— Ну, мне так спокойнее, наверное.

— Ева, чего тебе волноваться, ведь я рядом!

— Я знаю, Ром, и я благодарна тебе за это! После смерти Дениса без тебя мы бы не справились. Но сейчас у нас все хорошо. Спасибо за заботу, у нас правда все хорошо.

Рома кивнул и откусил печенье, выдавив улыбку.

— Ты его сама испекла? — спросил он.

Ева кивнула.

— Вкусное, — сказал Рома.

Я посмотрел на него и понял, что он врет. Печенье было отвратительным. На вкус почти как опилки.

Платон посмотрел на меня.

— Как вам, дядя Эльдар? — спросил он.

Я положил печенье на тарелку и открыл рот, чтобы сказать, что оно нормальное. Но вместо этого я сказал:

— Ева, я научу тебя печь печенье.

Рома прищурился, услышав мое предложение, а Ева очень удивилась.

— Ты умеешь печь печенье? Серьезно?

«Сосредоточься на деле, Эльдар! Выясни, чем занималась эта парочка. Ты здесь не для того, чтобы печь ей гребаные печенья!», — сказал я себе.

— Ты правда можешь научить мою маму печь печенье? — спросил меня Платон.

Тут у меня в кармане зазвонил телефон. Я достал его и увидел, что звонит Феликс.

«Перезвоню, когда буду один», — решил я и сбросил звонок.

Потом посмотрел на Платона.

— Да, я правда могу научить твою маму.

— А как ты научился? Тебя научила твоя мама? — спросил Платон.

— Не только мамы умеют печь печенье, дружище. Меня научила эм… одна подруга.

Платон кивнул.

— Вот это здорово!

— Ага, — подтвердил я.

Я поднял глаза и увидел, что Рома довольно улыбается, а Ева старается не смотреть на меня. «Подумаю об этом позже», — решил я.

Я встал, взял свою тарелку и посмотрел на Платона.

— Давай, бери свою тарелку и неси ее в раковину!

Он быстро схватил посуду и пошел за мной.

Ева, которая стояла позади нас, пробормотала себе под нос: «Надо же, у тебя он и посуду за собой убирает».

Платон, как только его тарелка оказалась в раковине, сразу же побежал в свою комнату, пока его не попросили еще о чем-нибудь.

Как и ожидалось, Рома после ужина даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь убраться. Он встал, похлопал себя по животу, поблагодарил Еву за еду и, извинившись, отправился в туалет.

Я готов поспорить, что туалет был не единственной его целью. Пока все остальные заняты на кухне, он решил, что может спокойно заняться еще одним делом. Я не стал обращать на него внимания и помог Еве убрать посуду и помыть ее. Я проверю камеры позже.