Книга Запретная для авторитета. Ты будешь моей, страница 35 – Мила Младова

Паша кивнул.

— У вас глаза разного цвета, — прошептал он.

Я улыбнулась.

— Я знаю. Как ты думаешь, они должны быть оба голубыми или оба зелеными?

Он на мгновение задумался.

— Зелеными. Нет, голубыми. Нет, зелеными.

— Знаешь что? — сказал Герман. — Мне кажется, ей больше идут разные. Ты как думаешь?

Через мгновение Паша кивнул в знак согласия.

— Можно я сяду у окна и поиграю на планшете?

— Конечно, — сказал Герман, опуская его на пол. Пашка быстро убежал.

— У нас есть информация, о которой вы просили, — объявила Элеонора.

— Понятно, — сказал Герман. — Проходите на кухню. Агата приготовит нам кофе.

Я нахмурила брови.

— Извини?

— Извиняю, — сказал он, словно давая мне разрешение. Не обращая внимания на мое фырканье, он взял меня за руку и повел на кухню.

Я приготовила всем напитки, а затем мы уселись за стол.

— Итак... Роман Теряев, — подсказал Герман.

— Ему поставили диагноз «шизофрения», когда ему было двадцать лет, — сказала Элеонора.

Шизофрения? Я поджала губы.

— Это многое объясняет.

И я не могла не почувствовать жалости к нему. Когда твой собственный мозг так подводит тебя, это должно быть тяжело.

— Он проходил лечение и терапию, — начал Егор, — и, похоже, ему удалось взять свое состояние под контроль. Он даже нашел более-менее постоянную работу. Затем, три месяца назад, он эффектно вышел из себя на работе и был уволен. С тех пор его бывший работодатель его не видел.

— Он живет со своей матерью, — сказала Элеонора. — Но наши люди наблюдали за этим домом неделю, и они никогда не видели, чтобы он приходил или уходил.

— Я говорил с его матерью, — вклинился Егор. — Она клянется, что понятия не имеет, где Роман, и она пригрозила вызвать ментов, если я не оставлю ее в покое.

Я потерла затылок.

— А что насчет Никиты Литвинова?

Элеонора сморщила нос.

— Может, это прозвучит грубо, но он довольно скучный человек. Холост. Детей нет. Никогда не был женат. Похоже, его жизнь — это работа.

— Никакого серебристого седана, — сказал Егор. — Похоже, у него вообще нет машины. Он умный. Очень умный. У него отличное образование и очень хорошая квартира недалеко от центра.

— Он единственный ребенок, — добавила Элеонора. — Потерял родителей во время несчастного случая — приемных родителей, хочу заметить. Я нашла его свидетельство о рождении, — она бросила на меня внимательный взгляд. — Его мать — Наталья Петрова. Тебе это имя ничего не напоминает?

Мои глаза закрылись.

— О, твою же мать.

— Что? — Герман положил ладонь мне на спину. — Ты ее знаешь?

— Она была знакома с Андреем. Там… мутная история, но многие считают, что он виноват в ее смерти.

— Это объясняет его одержимость Калининым, — Герман покачал головой.

— И это значит, что у Литвинова есть мотив, чтобы нацелиться на тебя, — сказала мне Элеонора. — Хорошим мотивом для игры с тобой было бы желание навредить Калинину. А у кого есть все основания причинить ему вред? Родственник человека, в смерти которого он виноват. Но вряд ли Литвинов сильно сожалел о том, что его усыновили, или сильно переживает о том, что случилось с его биологической матерью. Простите, если это звучит холодно, но похоже эта Наталья была та еще сучка.

— Насколько все плохо? — спросил Герман.

— Она была мошенницей, — сказала Элеонора. — Вымогала у людей деньги, использовала своих детей, чтобы надавить на жалость или припугнуть кого-то. Много пила и могла забыть младшую дочь, а сама уехать. В итоге девочка слишком долго пролежала на морозе, ее нашли, но спасти не успели.