Книга Муж моей подруги, страница 36 – Мила Младова

Со временем я прекратила злиться на Максима и стала беспокоиться о нем. Он перестал бриться, и у него отросла борода — пестрая смесь черного, коричневого и рыжего, грубая и непривлекательная. Она ему совершенно не шла. Я знала, что одной из причин, по которой он перестал бриться, было желание воздвигнуть этот грубый барьер между нами. Он становился все более и более занятым, как будто прятался от своего горя в бесконечно темной яме, которая становилась все глубже с каждым днем.

Через несколько дней после рождения Эли Кира снова позвонила мне, и мы немного поговорили, пока я не прервала разговор, притворившись, что у меня дела. После этого разговора я решила больше не отвечать на ее звонки. У меня просто не было сил разделять ее переживания и радости.

Возможно, в каждой тесной дружбе есть элемент если не соперничества, то сравнения. Возможно, это одна из вещей, которая делает друга особенно близким. Каким-то образом чаша весов должна уравновеситься. Кира была красивее меня и намного богаче, но я была умнее ее и счастливее. Теперь равновесие было нарушено навсегда.

Когда Эле исполнился месяц, я наконец решилась ответить на ее звонок. Я стояла, глядя в окно, пока она говорила:

— Юля. Я хочу с тобой встретиться. Я хочу, чтобы ты увидела мою малышку. Я хочу увидеть Риточку. Я хочу, чтобы она увидела Элю. Я приеду завтра. Тебе не нужно ничего готовить, ты должна просто открыть дверь и впустить меня.

Я ответила:

— Хорошо. — И добавила: — Давай часика в четыре.

Пока я одевалась для встречи с Кирой, в моей голове роились тысячи вопросов. Почему я потеряла своего ребенка? Почему Кира не потеряла своего? Почему она решила приехать? Зачем ей показывать мне свою идеальную дочь? Почему она не могла оставить меня в покое? Я больше никогда не хотела видеть Киру.

Женщина, смотревшая на меня из зеркала, была ведьмой. Я сильно похудела, и мой свободный сарафан висел на мне. Все обвисло: волосы, лицо, плечи, пустая грудь, пустой живот. Моя кожа была серой.

— Они приехали!

Рита наблюдала за происходящим на улице из окна. Она не могла дождаться, когда снова увидит Митю; он был ее лучшим другом, и последний месяц они виделись только в школе. Она была взволнована, увидев новорожденную девочку.

— Ооо, у тети Киры в руках лялька. Маленькое розовое одеяльце. Ооо, я вижу крошечную ручку!

Кира позвонила в звонок. Рита подбежала к двери и распахнула ее, приплясывая в экстазе.

— Тетя Кира! Митя! Дайте мне посмотреть на ребенка!

Я поздоровалась с Кирой и Митей, и когда я улыбнулась, мои губы задрожали от напряжения. Кира была красивее, чем когда-либо. Она набрала вес во время беременности, и округлилась, как дама с картин. Ее кожа светилась. Ее волосы сияли. Она сияла от счастья.

Она устроилась на диване, положила дочь на возвышение между своих бедер и развернула розовое одеяльце, обнажив маленького идеального ребенка в кремовом платьице. Крошечные ножки Эли были босыми.

— Я решила не надевать ей пинетки, — объяснила моя подруга Рите, которая прижалась к ней, с благоговением глядя на Элю. Митя сидел рядом с матерью, улыбаясь сестре.

Рита спросила:

— Можно мне ее потрогать?

Кира ответила:

— Конечно.

Я опустилась на краешек стула и наблюдала, как моя дочь протянула руку, чтобы осторожно коснуться крошечной извивающейся ножки. Я видела, что Эля проснулась, насторожилась, пытается сосредоточиться.