Книга Муж моей подруги, страница 64 – Мила Младова

Я забыла свои солнечные очки. Солнечные блики на воде такие яркие, что ослепляют меня, мои глаза горят от усилий наблюдать за детьми в мерцающем свете, и я рада, что дискомфорт отвлекает мой разум от соблазнительного шепота ненависти к себе, который возник в моем сознании вчера и угрожает умножиться, уничтожив все другие мысли. Когда воспоминание о выражении лиц Максима, Киры и Володи прошлой ночью грозит заставить меня разразиться потоком слез прямо здесь, на солнечном пляже, перед детьми, я впиваюсь ногтями в свои ладони, и эта боль, чистая и пронзительная, отвлекает мой разум и дарит жгучий момент облегчения.

Но я здесь взрослая. Я напоминаю себе, что важно быть рациональной, собранной, решительной. Хотя бы потому, что остальные трое покинули нас, эти дети полностью на моем попечении, и я обязана защищать их. Сейчас. В этот момент. И в следующий. Поэтому я слежу за каждым их движением в воде и намазываю их кремом от загара. В конце дня я забираю их и отвожу домой. Мы все принимаем душ, приводим себя в порядок, старшие дети помогают мне нарезать овощи для салата, пока Ваня и Эля возвращаются к своему карточному домику.

Дети не умеют есть аккуратно. За ужином они смеются, когда кусок котлеты вылетает с тарелки или макароны разлетаются по столу. Они шутят, дразнят друг друга и издают непристойные звуки. Они смеются так сильно, что плюются. Я позволяю им все. Главное, что я вижу их счастливые лица.

Каждый вечер Кира звонит, чтобы поговорить со своими детьми. На третий вечер Кира просит Митю передать трубку мне.

— Мои дети еще не свели тебя с ума?

Я скучаю по тебе, Кира! Мне хочется плакать. Я так растеряна, так одинока, так виновата! Боже, я бы все отдала, чтобы по-настоящему поговорить с тобой сейчас. Но ее голос холоден и формален. Я отвечаю:

— Еще нет.

— Они могут вернуться домой в любое время. Просто дай мне знать. Я скинула тебе немного денег на продукты.

Она говорит, словно незнакомка.

Кира, моя Кирочка!

— В этом нет необходимости.

— Я знаю. Но я не хочу чувствовать себя неловко.

Услышав это, я не могу удержаться от смеха.

— Да уж, я бы не хотела, чтобы ты чувствовала себя неловко.

Мгновение она молчит, а когда отвечает, ее голос звучит мягче.

— Как Ваня?

— Отлично. Он кажется совершенно здоровым. В сентябре поедем на полное обследование. Как Кирилл?

— Не очень хорошо.

— Возможно, тебе стоит поговорить с ним обо всем, что случилось. Он мудрый.

— Возможно.

Мы начинаем разговаривать. Надежда разгорается во мне ярким пламенем.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я ничего не рассказывала Володе.

— О чем?

— Ты понимаешь, что я имею в виду. О мужчинах... О тех первых летних месяцах здесь.

— Это было давно, Юль.

— Да, ну, как и неверность Володи. И моя.

— Но ты была моей лучшей подругой, Юль. Вот что важно.

— Я знаю. Я очень виновата перед тобой. Тебе обязательно нужно поговорить с Володей.

— Зачем? Потому что тебе от этого станет легче, потому что ты хочешь все выложить начистоту? — Ее голос становится сердитым. — Мне жаль Ваню, но не используй его болезнь, чтобы разжалобить меня.

— Кира…

— Мне нужно идти. Позвони мне, если захочешь, чтобы я приехала за детьми.

Максим мне не звонит, поэтому я звоню Стасу, у которого есть друзья, работающие в газете.

— В чем дело? — лениво спрашивает Стас.