Книга Измена - дело семейное, страница 78 – Аника Зарян

Чайник закипел. Она заварила чай, поставила перед Мариной.

— Пей, согрейся. Ты посмотрела то, о чем я говорила?

— Посмотрела, – кивнула. – По будням работают только.

— Ну да, ну да... А я вот что думаю... А может, нам к хорошему юристу сходить, чтобы время не терять? Семейному. Консультацию получить. Чтобы точно знать, как действовать.

Марина медленно, будто сквозь силу, сделала глоток.

— Наташа - лучший юрист по семейным делам, – с горькой усмешкой произнесла она.

— Ну и что! – фыркнула Людмила Ивановна. – Не одна она на свете. Найдём другого. У меня подруга есть, её дочь как раз разводилась, так адвокат такой нашёлся, всё в её пользу решил. Я спрошу.

Она уже видела этот путь: хлопоты, документы, суды. Дело, которое должно наконец придать смысл этим бессмысленным дням.

Твердо решила - будет бороться за внука, за сына. За эту несчастную девочку, которая так похожа на неё саму в молодости – тоже мечтавшую о большой любви, как в книгах, и получившую будни с человеком, у которого на уме только работа.

И не поговорить спокойно, не расслабиться, вечно как на экзамене с ним...

«Даже не позвонил ни разу, – пронеслось в голове. – Вот тебе и полвека вместе!»

Боль от этой мысли была острой и свежей. Но Людмила Ивановна тут жезаглушила её мыслью об Алёше.

Внук – вот ради кого теперь можно жить. А всё остальное... Всё остальное приложится. Или отпадёт, как ненужное. Главное – не останавливаться.

— Где остановился?

Сидим с папой в кафе на первом этаже ТРЦ. Ждем, пока нам принесут заказанные сырники и черный чай.

Я рассказал ему, что ушел из их квартиры на Стачек. И так он узнал, что Наташа выставила меня на улицу.

— Надеюсь, что с тобой.

Кивает.

Снова молчим. Разговор не клеится. Папа у меня в принципе немногословный. Он всегда так делает. Всю жизнь, сколько я себя помню. Человек чести, с недосягаемыми моральными принципами и идеалами, он не повышает голоса, не вступает в споры. Он выше всего этого. Он просто уходит в другую комнату, бросая при этом пренебрежительно фразу, которая очередным тяжелым камнем ложится на непробиваемую стену между нами.

«Я же не такой! В кого ты таким уродился?!»

«Бестолочь! Что из такого вырастит?»

«Либо ты будешь таким, каким я хочу, либо забудь, что у тебя есть отец!»

И всё.

После этого никогда не случалось откровенных разговоров, примирения, облегчения... Просто проходило время. И всё это тоже как-то проходило, забывалось, терялось в ежедневной бытовой рутине. До следующего раза и следующего длительного игнора. Но теперь я понимаю, что никуда, на самом деле, это не девалось. Копилось.

Вот и докопилось до полного отчуждения...

В зале почти нет посетителей. Из динамиков льется спокойная музыка.

— Таблетки пьешь?

— Пью.

Хотя, какой в них толк, если я буквально живу в нескончаемом стрессе? Нет покоя ни на сердце, ни дома.

Да и дома теперь нет.

— Что мне делать, пап?

— Скажи, я что-то сделал не так?

Оба вопроса вырываются одновременно, вплетаются в друг друга, как и наши взгляды. Мой – растерянный. Его – осуждающий.

— Ты о чем? – не понимаю.

— Сейчас же любят во всем искать ответы в прошлом, винить родителей... В чем была моя ошибка, что ты вырос таким придурком?

Обидно. Черт возьми, всё так же больно, как и в детстве, хотя я сам уже пятый десяток разменял.