Книга (не) фиктивная жена офицера, страница 61 – Анна Арно

Может чтобы не казаться такой уж жалкой на фоне руин своей жизни. Будто оправдаться пытаюсь, за эти мерзкие декорации.

Мне почему-то не хочется, чтобы он испытывал ко мне жалость. Ведь это никак не контачится с теми эмоциями, что нас объединяли ночью…

Леша таранит меня своим привычно суровым взглядом:

— План конечно отличный, отличница, — вздыхает он. — Только ты не учла, что по нашему договору ты — моя жена.

Вздрагиваю от неожиданности:

— Фиктивная! — припоминаю.

— Ага, — он берет со стола один из круассанов, что сам же принес, и настойчиво вкладывает мне его в руки: — Ты ешь. А я говорю.

— Мне надо сначала Софу покормить! — пытаюсь протестовать.

— С ней я тоже разберусь, — вздыхает снова, и подтаскивает к столу стульчик для кормления. — У меня опыта всяко побольше твоего.

Не дожидаясь пока я отомру, берет из кроватки малышку и усаживает ее на ее трон, и сам садится на стул напротив.

Софа даже как-то заинтересованно его изучает. И я тоже.

Удивительно как естественно этот мужчина смотрится в любой ситуации. Эдакий хозяин жизни, у которого есть опыт вообще в любом вопросе. Стопроцентная моя противоположность. Кажется он способен решить вообще любой вопрос по щелчку пальцев, тогда как я сама собой сплошная ходячая проблема.

Так зачем ему понадобилось связываться… именно со мной?

Разные мысли роятся в голове, пока я зачарованно смотрю, как до того всегда строгий мужчина сейчас ласково общается с моей крохотной сестренкой. И как-то на автомате с голодухи засовываю круассан в рот.

— Глазищи то у тебя какие красивые, — улыбается малышке Леша и от его следующей фразы у меня едва еда изо рта не вываливается: — Прямо как у сестрицы твоей.

Он… считает мои глаза красивыми?..

Хотя что тут такого? У меня красивые, и у Софки красивые. Еще говорят у оленей и коров красивые глаза. Так что это вообще ничего не значит!

Софка восторженно хохочет и даже пытается в ладоши хлопать, будто понимает что-то. А Леша берет баночку с пюре, находит на столе чистую чайную ложку в стаканчике со столовыми приборами, и принимается кормить кажется уже влюбленную в него ляльку.

Как же я ее понимаю…

— Теперь когда вы обе при деле, рассказываю наш дальнейший план, — наконец заговаривает Леша явно снова со мной. Потому что заметно строже.

— Н-наш? — вырывается у меня сквозь булку.

Леша кивает, протягивая очередную ложку пюре малышке:

— Мой, твой и нашей Софьи Алексеевны.

— Она Григорьевна, — исправляю я его.

— Была, — исправляет он меня. — До сего дня.

Прикусываю язык, кажется успев напрочь забыть, что Леша официально удочерил мою сестру, а меня сделал ее мамой.

— Точно, — соглашаюсь наконец. — И какой же план? У н-нас?

— Ты жевать не забывай, — напоминает он мне, откладывает ложку и принимается наливать в две кружки чай.

Чую, дай ему волю, он бы и меня сейчас с ложечки кормил, как маленькую, лишь бы рот мне чем-то занять, чтобы я молчала.

Но признаться я вовсе не против продолжать есть, потому что и правда дико голодна. Уже не помню когда ела последний раз.

Однако то, зачем он сюда пришел и что за план у него созрел относительно «нас» изрядно отвлекает от голода. Ведь в голову лезут отнюдь не самые радужные мысли. Слишком уж я ему задолжала. А жизнь ясно научила меня, что рано или поздно за все нужно платить.