Книга (не) фиктивная жена офицера, страница 77 – Анна Арно

Хотя пожалуй все это началось раньше. Но после того как я не смог устоять перед ней, усугубилось.

Я хочу ее. Еще сильнее, чем до того, как попробовал. Не просто тело хочу. Хочу, чтобы она перестала уже мне ВЫкать. Хочу, чтобы доверилась, чтобы расслабилась и позволила мне позаботиться о ней. Хочу спать с ней, в конце концов. Не просто переспать, а обнимать ее во сне, и просыпаться вместе.

С ума наверно сошел. Какая-то чушь меланхоличная в голову лезет. Но я будто не могу унять этот поток нежности, проснувшийся во мне с появлением этой девочки в моей жизни.

Наверно потому что эта дурочка наивная сильно выбивается из привычной мне картины мира. Вся такая нежная, и будто бы хрупкая. Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что девочка настоящий кремень. Если не сказать алмаз. А мой сын оказался слишком незрелым, чтобы разглядеть ее.

Я же буквально с первого взгляда понял, чего она стоит. Еще тогда, у деканата, когда меня, сурового вояку, в офицерской форме, с вечно недовольным выражением лица, вдруг одернула мелкая пигалица, строгая отличница, с потрясающе красивыми глубокими глазами, и таким неуловимо зрелым взглядом.

Такой часто встречается у моих ребят, которые на поле боя побывали. Но они-то воины. А тут девочка-умница. Откуда бы ей вообще знать о проблемах? Она же рождена, чтобы ее на руках носили, и все ее вопросы по щелчку тонких пальчиков решали.

Теперь-то я знаю, как много девочка-умница пережила, какое поле боя она прошла, и прекрасно понимаю, почему мне так сложно заполучить ее доверие.

Но от этого только еще больше хочется.

Всю ее хочется.

Заботиться о ней хочу. Защищать. От таких вот утырков, как сегодняшний урод из подъезда. Клянусь, если бы не Марьянка, я бы не остановился. Убил бы его. Но мысль, что это еще сильнее напугает ее остановила. Она и без того не знаю как уж в сознании удержалась. Вид у нее был такой, будто вот-вот отключится. И от этого тоже страшно. Будто в моих руках оказалось нечто невероятно ценное, — что я и сам пока не в силах оценить в полной мере, — и в то же время пугающе хрупкое.

Я ведь только потому и притворился, что не помню о том, что между нами было, потому что решил, что она просто снова сбежит от меня, если я попытаюсь даже просто заговорить об этом. А я не хочу… не хочу отпускать ее.

— Леша… — шепчет подо мной едва слышно.

— Да, малыш, — сам не заметил, как взабрался коленями на кровать и уже целую нежную шейку. Понимаю, что опять перебарщиваю, но остановиться не могу.

— Я… я ничего не понимаю, — бормочет, вперемешку со сдавленными стонами.

— Я тоже, милая, — шепчу рядом с ее ушком, — но у меня рядом с тобой почему-то башню срывает. Поэтому просто прикажи мне остановиться, девочка. Клянусь, я любое твое желание исполню.

Она молчит, так что я даже нехотя приподнимаю голову, желая читать ответ по ее глазам. Если ей будет страшно, я увижу. Если соврет — тоже. Сейчас я в трезвом уме и смогу остановиться, если она захочет.

— Правда любое? — шепчет едва слышно.

— Слово офицера.

Она несколько бесконечных секунд напряжено изучает мое лицо, и я уже готов ко всему. Что сейчас она как всегда попросит за сестру, или может Владика ей вернуть, — что угодно, но не то, что звучит следом из ее прекрасных уст:

— Тогда не надо… не останавливайся, прошу… — и вдруг сама тянется к моим губам…