Книга (не) фиктивная жена офицера, страница 93 – Анна Арно

Кладу голову ему на плечо, расслабляюсь в его руках.

Надо же, рядом с ним я совсем забыла что такое беспокойство или страх. Перестала все вокруг контролировать и просто… доверилась.

— Я так люблю тебя, Леша, — целую его шею. — Спасибо тебе за всё…

— И я люблю тебя, солнышко, — папа целует маму.

Поднимаюсь с раскладного стула, на котором сидела у костра, и иду к своей палатке. В такие моменты не хочется им мешать. Такие уж они голубки воркующие, что глаз не оторвать просто.

— Кто не спрятался, я не виновата! — кричит откуда-то из-за дерева мелкая. — Кого найду первого, тот вода!

Блин. Еще этих детских игр мне не хватало.

Мало того, что меня прямо перед сессией вообще в лес дернули. Так я здесь как одна из самых старших еще и должна присматривать за целой ордой детей от мала до велика. А тут их с десяток. Все папины друзья-сослуживцы согласились на этот поход, а я страдать должна. Мне вообще-то учиться надо.

Недолго думая юркаю в самую дальнюю палатку, и…

— Твою мать! — ворчит сонный Громов. — Соня?

— Тсс, — прижимаю палец к губам. — Не выдавай меня. У них там прятки.

— А я тут при чем? — хмурится он.

— Твоя палатка единственная, куда они не рискнут соваться. Можно я у тебя тут посижу немного. Я тихонько, почитаю просто, — показываю ему книжку в руках.

— Ни за что, — отрезает он. — Если твой отец увидит, что ты в моей палатке торчишь, он мне оторвет яй… это… в смысле, разжалует. Так что проваливай давай, с остальными детишками играться.

— Ну пожалуйста, Миш! — вцепляюсь в его руку, не позволяя открыть палатку и выставить меняя — Я уже давно не детишка, мне девятнадцать вообще-то, — настаиваю я. — И мне к сессии готовиться надо. А им играть подавай. Мне вообще не до того.

Гром смотрит несколько долгих секунд:

— Девятнадцать говоришь?

— Мгм, — киваю, почему-то смущаясь от этого его пристального взгляда.

— А ведешь себя как пятилетка, — ворчит он. — Иди вон из моей палатки, сказал. Пока я сам твоего отца не позвал.

— А ну-ка! — шикаю на него. — Отставить!

Он даже осекается, явно не ожидая, что «пятилетка» будет так с ним разговаривать:

— Выдашь меня, и к моей коллекции пластинок больше на пушечный выстрел не приближайся, понял?

— Ах ты… — он щурится зло, — шантажистка мелкая.

— Есть у кого поучиться, — фыркаю я.

— Миш, ты тут?! — вдруг раздается голос папы снаружи, и я, не придумав ничего лучше просто юркаю под одеяло к притихшему майору.

— Эй, ты что творишь?! — шипит он на меня, пытаясь выпихнуть из-под своего спальника. — София!

Черт, он вообще-то в одних трусах. Может и стоило бы вылезти. Но папин голос снова напрягает:

— Мишань, ты там живой вообще? — зовет он снаружи. — Со вчерашнего дня как сурок там дрыхнешь? А вроде меньше всех вчера пил.

Слышу, как ерзает молния. И поднимаю на Грома молящий взгляд из-под одеяла.

— Ты больная на голову, — одними губами произносит он.

Молча поджимаю губы и… киваю, ожидая, что он меня сейчас выдаст со скандалом.

Но Миша вдруг сгребает меня в охапку, прижимает к себе, закидывает на меня ногу, а сверху на мне на голову падает что-то мягкое:

— Доброе утро, товарищ генерал, — голос Миши слегка вибрирует от напряжения.

— Какой я тебе генерал на отдыхе? — смеется папа. — Мы ж договорились. После того, как ты мне жизнь спас, ты мне как брат.