Книга Измена хуже предательства, страница 92 – Лита Летинская

Все же не выдерживаю, поднимаю руку и провожу по его волосам. Мягкие и жесткие одновременно.

Радим поднимает на меня взгляд покрасневших глаз.

— Ты же простишь меня? Вы оба?

Строго смотрю на него, пытаясь хмурить брови, но скорее всего у меня ничего не получается. Трудно быть камнем, когда на тебя смотрят его жалобные глаза.

— Для начала, хочу знать, что с той девушкой, Ликой?

— Ну зачем, Мариш? — вздыхает Радим. — Я не хочу заставлять тебя переживать все это снова. Я говорил с твоим лечащим врачом, он запретил как-либо волновать тебя.

— Я хочу знать. — упрямо повторяю, в каком-то мазохистком желании закрыть гештальт. — Я не буду волноваться, обещаю.

Смотрит на меня пристально, читая настойчивость в моих глазах.

— Ну хорошо, — сдается он, вздыхает, снова целует мои пальчики и через минутную паузу начинает рассказ, не выпуская моей руки из своей, легко поглаживая пальцы.

— Это странная история. Лика у нас работала давно. К ее работе пререканий никогда не было, все делала четко и по плану. Но был у нее один недостаток. Она всегда много внимания уделяла мужчинам, коллегам. Наша компания не ведет строгую политику харрасмента и это не напрягало до поры до времени. Пока…

— Пока что? — Не выдерживаю не намеренной паузы.

— Пока она не предъявила свою беременность, якобы моим ребенком.

— А были основания считать его твоим? — все же уточняю, боясь обжечься его ответом.

— Мариш, я не хочу ранить тебя, — он перебирает мои пальчики, на удивление это действие немного помогает расслабится. — ребенок не мой, и не мог быть моим.

Сомнений нет, но мне нужно было время выяснить наверняка. Эта манипуляция Лики была для отвлечения меня от работы. Очень важных проектов, которые я курировал.

Я дергаюсь в беспокойстве за него. Как многого я не знала и он утаивал от меня.

— Тише, тише, все в прошлом. — спешит успокоить он. — Сейчас все разрешилось, и она не работает больше в нашей компании. И вряд ли будет работать где-то еще. Наш генеральный позаботился добавить ее во все черные списки, какие можно.

— Мне нужно время, подумать. — отвечаю ему, на самом деле мне нужно время переварить его откровения.

Он подносит к губам мою руку, целует пальчики.

— Думай. — отвечает, глядя прямо в мои глаза, а в его взгляде читается "все уже решено".

Медсестра забегает в палату и командует всем посетителям на выход. Посетитель только один. Я смотрю в его удаляющуюся спину, сильный разворот плеч, не сломленный, уверенный. Знаю, никуда я уже не смогу от него уйти. Мой ответ всего лишь оттягивание времени, ни на что не влияющий.

— Счастливая ты. — слышу с соседней койки. Соседка успела вернуться. В какое время, мы, увлеченные собой, не заметили даже.

— Спасибо, — я оборачиваюсь к ней в смущении. Чужое счастье всегда кажется легким. Окружающие могут и не догадываться какой путь нужно пройти до него.

— Муж у тебя любящий, чего тут думать. Прости уж его. И ребеночка хочет. Мой вот только обрадовался, когда узнал, что я ребенка потеряла, а я так ждала его.

Ее слова откликаются глухой болью в сердце. Так мучительно слышать это, когда я сама, совсем недавно, переживала примет ли Радим нашего малыша.

— Прости за мои слова. Тебе итак нелегко сейчас. Но зачем тебе мужчина, которому не нужен свой ребенок?