Книга Измена. Во власти конкурента, страница 43 – Лита Летинская

— Решила прогуляться?

— Да. Но наверно зря.

Опасливо поворачиваюсь на лай и вижу их — две огромные черные махины, несущиеся во весь опор прямо на меня.

Ничего не имею против мелких тявкающих собачек, но эти монстры, единственная природная задача которых загонять и терзать жертву, мне не по душе. Пячусь назад и впечатываюсь в гранитную скалу груди Яра и сейчас она кажется мне самой надежной опорой и защитой.

Монстры подбегают ближе, встают в стойку, вытянув острые морды и хвосты.

Их хвосты меня особенно настораживают. Разве они не должны вилять при виде хозяина?

— Я не люблю собак, — шепчу так тихо, что наверно, меня не слышно, но Яр слышит.

— Не бойся они не обидят, вот, посмотри. — шепчет мне на ушко.

Подзывает собак.

— Свои! — строгий приказ.

Собаки водят острыми ушами и подбегают совсем уж близко.

— Это Дейл. Протяни ему руку.

Мотаю головой, ни за что на свете не протяну. Зажмуриваюсь, прижимаю руки к груди, сердце отчаянно колотится. Чувствую как Яр приобнимает меня одной рукой, осторожно отнимает мою правую руку от груди и протягивает вместе со своей вперед. Я приоткрываю один глаз. Если мою руку решит сожрать монстр, я хочу это увидеть первой, чтобы вовремя среагировать. Но вопреки моим ожиданиям собака с интересом, повиливая тонким, гладким хвостом, подбегает, тычется теплым влажным носом, обнюхивает и довольно отбегает, второму достаточно обнюхать мою штанину и он так же довольно убегает исследовать соседние кусты.

— А это Чип. Ну все, теперь они тебя знают и никогда не тронут. — его хриплый полушепот на ухо, разгоняет ожившие мурашки.

Я распахиваю глаза. Ни за что не признаюсь, что их закрывала!

— Я тоже в детстве боялся собак, — прозорливо сообщает Яр, — после того, как французский дог на соседней улице чуть не оттяпал мне лодыжку.

Охаю в испуге за того маленького мальчишку, оборачиваюсь в его руках в пол оборота, встречаясь с таким близким взглядом стальных глаз.

Не мог же он видеть мой момент слабости, стоя за спиной. Иначе почему завел этот разговор.

— К счастью пострадала только штанина. После этого случая я очень долго боялся собак и знаешь, что сделал мой отец?

— Что же?

— Он купил мне собаку, но выбрал на свой вкус — французского дога, а мне всегда нравились доберманы, как эти двое. Сильные, изящные, непримиримые, настойчивые, — он говорит про собак, а смотрит неотрывно на меня, его взгляд соскальзывает к моим губам.

И, кажется, его губы начинают неминуемо приближаться, сокращая без того ничтожное расстояние.

Понимаю это потому, что мой взгляд тоже прикипает к его губам. Его руки крепче стискивают меня, сжимая в объятиях, а взгляд становится темнее.

— Все утро мечтал об этом, — выдыхает хриплый голос, обжигая своим дыханием.

Только в последний момент Подставляю между нашими губами ладонь.

— Ты что творишь⁈ — шепчу в свои пальцы, мои глаза сейчас наверное как два блюдца. Его же напротив, веки приспущены.

— Хочу поцеловать эти сладкие, сочные уста. — его голос отдает вибрирующей хрипотцой в мою ладонь.

Облизываю губы, и в правду пытаясь понять, такие ли сладкие? Нет, как обычно, без присыпки и пудры, и даже помады на них нет!

Кажется, я крупно просчиталась в оценке отношения ко мне Яра. Нет тут никакого легкого флирта. Скорее недвусмысленное, прямое намерение. Желание.