Книга Измена. Во власти конкурента, страница 91 – Лита Летинская

Мать с отцом как раз сидят на кухне, дожидаясь результата.

Сейчас им нужно сообщить эту радостную новость.

Мама смотрит на меня в ожидании:

— Ну, какой результат?

Киваю ей, итак все понятно после всех моих утренних недомоганий.

— Доча, как же ты без мужа, а? Отец должен быть у ребенка, — досадует мама. — Руслан ведь сидит.

— Отец объелся груш и слинял, — отвечаю несколько грубее, чем хотелось бы.

— Так это не Руслан?

— Нет, — отрицательно качаю головой.

— Та-а-ак, — поднимается со стула папа, — кто отец ребенка, Лада? — строго вопрошает он.

— Поторопись, Лада, папа сказал еще гости будут.

— Да кто еще? Вроде все приехали и Ветровы и Устиновы, даже Астаховы приехали.

— Сказал — важный гость, я с ним не знакома.

День рождения отца по обычаю отмечаем на даче. Собрались все охотники — папины близкие знакомые и друзья. Мужчины уже ушли на улицу к мангалу готовить шашлыки, приправляя их мужскими разговорами.

Февраль едва закончился и первый весенний месяц еще не радует теплом. Снег все так же лежит, не собираясь таять. А с утра повалил мягкими, маленькими хлопьями, как будто за зиму его было мало и он решил напоследок заявить о себе.

Мы с мамой со вчерашнего дня готовим. Будут закуски, куча салатов и манты!

— Мам! Ну опять же никто не будет есть твои вкусные манты после шашлыков! — напоминаю ей, все предыдущие года, когда так и случалось, и приходилось отдавать собственноручно налепленые, любовно приготовленные мамой манты соседскому Барбосу.

— Уверена, сегодня на них будет спрос, — загадочно утверждает она. — На вот, лучше отнеси закуску на веранду. Мужики сейчас накидаются всухую и шашлыков можно будет не ждать, — суетится она, вручая мне поднос с разной нарезкой.

Вздох сожаления вырывается у меня. Я люблю мамины манты, но и я уже нахваталась по чуть-чуть салатиков, пока их нарезала.

Выхожу на крытую веранду. Двор расчищен, посреди стоит высокий мангал. Папа хозяйничает вокруг него, не доверяя мясо никому, продолжая травить оперские байки:

— А мне звонят, журят, ай-яй-яй, говорят, негоже хорошего человека подставлять, не велено нам в частные разборки соваться.

Все добро смеются и подначивают его.

Я застываю с подносом в руках. Рядом с отцом стоит тот, кого я совсем не ожидала увидеть. Все так же хорош, возможно, даже больше чем был. Лицо оттеняет загар, к темным волосам прилипают снежинки, похоже, этот мужчина не привык носить шапки.

Яр тоже по-доброму улыбается папиным байкам. Мужчины оборачиваются на звук хлопнувшей двери за моей спиной.

Он видит меня и тоже замирает, по-мальчишески счастливая улыбка не сползает с его лица, а становится только шире, расползаясь лучиками морщинок в уголках глаз.

Папа тоже смотрит на меня, застывшую с подносом на веранде.

— Мы вот, нашу Усладу замуж выдаем, — вдруг выдает отец, резко меняя тему.

— Кого? — в непонимании переспрашивает Яр, поворачиваясь к отцу.

— Усладу — дочку мою.

Со стороны мужчин раздаются короткие смешки. Все с хитрецой поглядывают на меня и на Яра.

Хочется прикрыть рукой лицо. Обычно папа меня так не называет, сокращая мое имя просто до Лады.

Яр весь собирается, из расслабленной позы перетекая в напряженную стойку, бокал в его руке едва ли не трескается.

По позвоночнику пробегают полчище колких мурашек, подкидывая меня. За кого это папа решил меня отдать, если я не в курсе? Я резко поворачиваюсь к отцу.