Книга Бывший муж под елку, страница 35 – Инна Инфинити

— С наступающим, мам, - целую ее в ответ.

Я снимаю верхнюю одежду, мою руки и иду в свою детскую комнату, чтобы переодеться в домашнюю одежду. После этого направляюсь на кухню. У мамы открыта бутылка шампанского, один бокал наполовину полон, из старого магнитофона льются новогодние песни, а на плите кипят овощи для салатов.

— Как дела? Как вчера прошел корпоратив?

Мама протыкает вилкой картошку в кастрюле. Родительница невозмутима, а я стараюсь понять, есть ли в ее вопросе скрытый подвох. Она хочет узнать про Роберта? Если и так, то не подает виду. Пританцовывает под песню, подпевает, берет бокал и делает маленький глоточек.

— Не очень хорошо, если честно. Новое начальство объявило о реформе в следующем году.

Я сажусь на свое любимое место за столом и подтягиваю к себе деревянную доску с ножом. Вытаскиваю из упаковки одну крабовую палочку, снимаю обертку и принимаюсь разрезать.

Я намеренно избегаю имен «Роберт» и «Карина». Абстрактное «новое начальство» лучше подходит. Мама и так поняла, что я имею в виду бывшего мужа. А что у меня в начальницах теперь будет и его подружайка тоже, родительнице не надо знать. По крайней мере пока.

— Что за реформа? Сокращение зарплат?

На удивление мама и бровью не ведет. Может, потому что я уже рассказала ей про урезание зп? Или это так на нее действует шампанское?

— Не только. В нашем холдинге же ещё есть телеканалы. Нас будут объединять.

— Каким образом?

— Пока мало кто понимает, что в голове у нового начальства. Ну, как пример, я договорюсь об интервью со статусным министром и должна буду взять с собой нахлебников в виде оператора и телекорреспондента, чтобы мое интервью вышло не только в газете, но ещё и на телевидении.

Я не сдерживаю эмоций и брезгливо морщусь.

— Так это же хорошо, - выпаливает мама, развернувшись ко мне всем корпусом.

Я резко вскидываю на нее изумленный взгляд.

— Хорошо? - бросаю из рук нож с крабовой палочкой. - Что в этом хорошего, мама? Я трачу уйму времени, чтобы договориться об интервью. Бегаю за этими министрами, умоляю их. Потом пишу два дня вопросы. Потом ещё неделю готовлюсь к интервью. А эти нахлебники просто сядут мне на хвост и присвоят себе мои заслуги?

— Злата! Но тебя ведь зато покажут по телевизору!

Я закатываю глаза.

Ах вот оно что. Моя мама как типичная представительница старого поколения считает попадание в телевизор самым успешным успехом на свете.

— Мне не надо, чтобы меня показывали по телевизору.

Мама выключает картошку и сливает воду.

— Злата, ты ничего не понимаешь. Ты только представь: тебя по телевизору покажут! По центральному каналу! А что эта газета? Их уже никто не читает.

— Это телевизор уже никто не смотрит.

— Все смотрят телевизор, - спорит. Вываливает вареную картошку из кастрюли в глубокую тарелку. Я на мгновение зависаю, глядя, как горячий пар поднимается вверх. - Ты только подумай: все соседи и родственники увидят, как ты берешь интервью у министра. По телевизору! Да они позеленеют от зависти!

Бессмысленный спор. Маму не переубедить. Она так воодушевляется, что аж выключает магнитофон и включает телек. Там идет «Москва слезам не верит». Любимый мамин фильм. Она делает громче.

— Так что очень хорошая у вас будет реформа, я считаю, - подытоживает.

Я не выдерживаю: