Книга Измена. Я выбираю (не) тебя, страница 74 – Лена Грин

По пути заехав в супермаркет, сладкая парочка затарилась едой на вечер. Артём вдруг понял, насколько ему этого не хватает. Просто ходить по магазину с женой, набивать тележку всем, что они любят, так просто и по-семейному. Теперь у него нет семьи. Раньше он не ценил таких простых радостей.

Стоя на огромной парковке, он следил за тем, как они возвращаются довольные в машину. Катя смеялась дурацкой шутке своего любовника, а у Артёма во рту разливалась горечь. Надо развернуться и ехать домой. Не мазохист же он.

Вместо этого он двинулся за ними дальше. Припарковавшись у дома Савельева так, чтобы его не увидели, он остался сидеть в машине. Закурил, глядя на то, как зажглись огни предположительно в его квартире.

— Отдыхай, я приготовлю ужин, — сказал мерзкий подхалим. Очки себе зарабатывает.

— Я помогу.

— Отдыхать!

— Выключай босса, — засмеялась Катя, — мы не на работе.

Их почти семейная болтовня капля за каплей подтачивала Артёма. Звуки готовки, нож, стучащий по доске, хлопанье крышек и довольно напевающая Катя — всё это должно быть с ним. В их квартире. Почему она вообще здесь? Как это могло произойти? Артём до сих пор не мог признать поражение, его одержимость никак не проходила, не успокаивалась.

— Поезжай домой, — вслух сказал он себе и продолжил чего-то ждать.

Что за болезненное любопытство? Ждёт, что она снова что-то скажет о нём? Хоть как-то упомянет? Иначе он будто умер, а его заменили. Ему требовалось подтверждение того, что он всё ещё существует в её жизни.

— Боже, где ты научился так готовить? — искренне восхитилась Катя.

Артём ей почти не готовил. Почему? Его как будто тыкали носом в ошибки.

— Не знаю, раньше у меня для этого было мало времени. Всё время работа.

— А сейчас?

— А сейчас есть ты.

— И? — не поняла она.

— Хочу тебя радовать, — спокойно признался Савельев.

Блядь, весь из себя идеальный мудила!

— Иди ко мне.

Звук отодвигаемого стула и сбивчивое дыхание. Блядский жучок, нахера ему настолько чёткий звук?

— Вали отсюда! — проглотив ком в горле, произнёс вслух Артём. — Вали, дебил!

Поцелуи и тихие стоны Кати, его Кати, потом снова какие-то звуки, шаги. Что это? Одежда, падающая на пол? Да вали ты отсюда, придурок! Что-то двигается по полу, какая-то возня. Она вскрикивает и сдавленно стонет. Её трахают. Его жену трахают, а он сидит под окнами и слушает, как какой-то куколд.

Рванув с места, он едва не врезался в стоящий рядом Мерс. Будто вдогонку ему неслись её стоны, а глаза жгло. Вырубив звук, он взвыл, выруливая на дорогу. Валить отсюда, куда угодно, к кому угодно. Забыть, что он слышал. Вытравить её из себя.

Уже дома, так и не пожелав забываться с какой-нибудь малознакомой девкой, он напивался. Никогда не хотел быть похожим на отца, говорил себе, что пить не будет. И пил. С тех пор, как узнал, что не может иметь детей. Пил, врал, изменял, разрушал и терял. И теперь снова пил. Пил, пока его Катя была счастлива с другим.

— Пап, я всё это уже слышала. И да, я не передумаю, — в который раз повторила я отцу, параллельно пытаясь работать.

— Но ты его не знаешь. Он сам от вас отказался. Зачем стучаться в дверь, которую перед тобой закрыли?

— Я хочу убедиться, что мама не соврала.

— О чём ты?

— А что, если всё было не так? Если он вообще о нас не знает?