Книга Одиночки, страница 27 – Анна Шнайдер

Да, на полу творился настоящий бедлам — по всему периметру кухни валялись макароны разных форм и размеров, под ногами у них с Ларой лежали спагетти, напоминая пучок сена, а рядом яркой фольгой подмигивали шоколадные конфеты.

— Я помогу тебе всё убрать, — сказал Денис, ободряюще улыбнувшись Ларе, которая уже постепенно переставала смеяться и плакать одновременно. — Не переживай, со всяким может случиться.

— Не верю! С тобой не может, — вздохнула Лара настолько горестно, что Денис даже застыдился — и сам не понял отчего. А потом и вовсе обалдел, услышав: — Дура твоя бывшая!

— Какая ещё бывшая?

— Которая Вову родила и тебе оставила. Такого парня бросить — это надо быть совсем отмороженной.

Несколько секунд, глядя на постепенно розовеющие щёки Лары, Денис не знал, что следует сказать или сделать. Он просто онемел, честно говоря, потому что понимал: Лара говорит правду. Точнее, то, что она считает правдой, — у Саши своя правда была.

В итоге он взял соседку за руку и поцеловал дрогнувшие от неожиданности пальцы, искренне поблагодарив:

— Спасибо.

Лара

Ни разу в жизни мне рук не целовали. Другие места и даже местечки, если уж пошлить, — да, и ещё как, а вот к рукам никто не прикладывался. Денис стал первым! Лишил меня ручной невинности, можно сказать.

Хотя я бы предпочла, чтобы он был порешительнее и вместо того, чтобы собирать с пола макароны и конфеты, просто отнёс бы меня в спальню. Честно, после поцелуя руки я была готова на всё, и побольше, но желательно не на полу. А на полу пусть до вечера всё валяется — Сарделька макароны и конфеты не ест, значит, ничего страшного не случится.

Но у Дениса было другое мнение по этому поводу, и оставшееся время мы вместе увлечённо убирались, сгребая макароны в мусорное ведро, а конфеты обратно в пакет. В итоге осталось пять минут, а дальше мне нужно было уходить, поэтому я извинилась за накладку с чаепитием и повела соседа в коридор.

Там Денис быстро впрыгнул в кроссовки, заставив меня ощутить очередной приступ неловкости и самобичевания от собственного идиотизма — тапочки, тапочки-то я ему не предложила! — и спросил, глядя куда-то мимо меня:

— А зачем тебе столько зонтов? Для тебя, для Агаты, ну запасной ещё — трёх достаточно. А тут их штук пятнадцать висит…

— Ты не поверишь, — вздохнула я, улыбнувшись. — Или сочтёшь сумасшедшей. По крайней мере, бывшему мужу это всё не нравилось.

— Коллекционируешь, что ли? — улыбнулся Денис мне в ответ, и я кивнула.

— Можно и так сказать. Скучно всё время носить чёрный или тёмно-синий зонт подо всё, вот я и покупаю разных оттенков и расцветок. Точнее, покупала — несколько лет уже коллекцию не обновляла. Настроения не было.

Я не стала уточнять, что настроения у меня не было из-за Игоря и его ухода — как-то после этого я резко потеряла интерес ко всему, что можно назвать радостным. Депрессия, видимо. Спала, ела, на работу ходила, с Агатой время проводила, покупала всё необходимое — но ничего сверх того.

— Моя бабушка собирала — не поверишь! — фантики от конфет, — сказал Денис что-то совсем неожиданное, смеясь. — А дед — значки. Коллекцию бабушка продала после его смерти, один только значок оставила, я его потом Вовке отдал. «Октябрёнок» называется, где молодой Ильич изображён.