Книга Слишком красивая, страница 137 – Анна Шнайдер

— Нет, — я даже улыбнулась от подобного предположения. — Нам незачем встречаться, наши дороги уже разошлись. Я ему напишу, возможно. Скажу, что не обижаюсь и желаю ему счастья. Он хороший человек, и я всегда это знала. А поговорить я с тобой хотела об Эдуарде.

— Не самая приятная тема для разговора, — пробурчала Диана. Она по-прежнему избегала смотреть на меня.

— Согласна. Но придётся всё-таки поговорить.

Спустя пару минут сестра начала на меня смотреть, открыв рот и вытаращив глаза. Не ожидала, видимо, от меня подобных откровений.

А я всё думала: как она отреагирует? Если начнёт обвинять и скандалить, пожалуй, я в ней окончательно разочаруюсь. Хотя куда уж больше-то?

Но Диана сказала совсем другое.

— Ты его любишь? — выпалила она, когда я закончила рассказывать про наш последний диалог в машине.

— Наверное, — я пожала плечами. — Я этим словом не хочу разбрасываться. Вот если бы мы прожили душа в душу лет двадцать пять, как наши с тобой родители…

— Алис… — губы Дианы вновь задрожали. — Прости, я же не знала! Я не думала, что ты… И заставила тебя пообещать, что ты с ним не будешь… Я тебе это обещание возвращаю, забудь про него! Если любишь Эдуарда — встречайся, я и слова не скажу, клянусь!

Я хотела пошутить, подколоть сестру, что она так подлизывается, но промолчала. Видела, что Диана и без этого на пути к нервному срыву.

— Не буду я с ним встречаться, — я покачала головой. — По многим причинам. Я рассказала тебе всё это не для того, чтобы выбить из тебя разрешение на Эдуарда. Просто не хотела, чтобы между нами оставалась ложь.

Я сказала это мягко и тихо, но Диана отчего-то вновь расплакалась и кинулась обниматься.

— Алис, ты самая лучшая, самая замечательная в мире… — шептала она, повиснув на мне, как в далёком детстве, когда я приходила забирать её из школы. — Я тебя так люблю! Прости меня, пожалуйста, прости, не сердись, я такая идиотка… Если бы я могла всё исправить, клянусь, я бы всё сделала… Всё что угодно!..

Я молча гладила её по голове и тоже тихонько плакала.

Жаль, что исправить всё было уже невозможно.

Жизнь потекла своим чередом.

Эдуарду на сообщение я так и не ответила. В двух словах это было нереально, а писать длинные тексты мне не хотелось. Блокировать его номер я тоже не стала, почему-то веря в то, что он больше не напишет.

Родителям солгать у меня не получилось — я просто не придумала, как объяснить своё вечернее поведение. Любая ложь казалась мне какой-то неправдоподобной, поэтому я сразу объявила Диане, что расскажу всё как есть. К моему удивлению, она даже не возражала — кивнула удручённо и призналась:

— Это справедливо, Алис. Ты не должна меня выгораживать.

Мама и папа были в шоке, несмотря на то, что я как могла смягчила рассказ, упомянув минимум подробностей. Папа потом даже пошёл себе коньяк наливать, хотя ему пить нельзя, но мама его остановила, предложив компромисс в виде валерьянки. С валерьянки они перешли на чай и долго сидели со мной на кухне, обсуждая случившееся шесть лет назад до тех пор, пока я не попросила пощады.

С Дианой они потом тоже поговорили. И отдельно от меня, и все вместе. Родители очень беспокоились, что мы теперь перестанем общаться, но я совершенно не собиралась отказываться от сестры. И не только потому, что мне совсем не хотелось огорчать маму и папу, но и просто — потому что я любила её.