Книга Слишком красивая, страница 93 – Анна Шнайдер

— А ты был безответственным?

— Ну не то чтобы… — засмеялся мужчина и захлопнул меню. — Чудил порой. Только вернулся из армии, периодически меня не туда заносило. Ничего криминального, так, ерунда. Ночами не спал, гонял по ночному городу, прыгал с парашютом… Хотя маму больше всего раздражало то, что я в то время напрочь перестал убирать за собой посуду со стола.

Я фыркнула, но пошутить, что мамы такие мамы, не успела — к нам вновь подрулила официантка.

Мы сделали заказ и продолжили беседу с того же места. Эдуард рассказал про Рэя, затем — про пуделя по имени Эльф, с которым он рос, потом переключился на попугайчиков сестры — как оказалось, Лилит обожала птичек и с детства держала их у себя в комнате. Любовь к ним она до сих пор не потеряла, и даже сейчас у неё жил красивый белый какаду, которого Эдуард показал мне на фотографиях.

Принесли заказ, мы с аппетитом принялись за поздний завтрак или ранний обед, и чем сильнее пустели наши тарелки, тем больше я грустила, понимая — тянуть дальше невозможно, пора заводить откровенный разговор.

В итоге, когда Эдуард отставил в сторону своё блюдо, где ещё недавно красовалась отменная порция блинчиков с разнообразными ягодно-творожными начинками, и взялся за чашку с кофе, я произнесла, нервно сжав руки на коленях в замок:

— Я хочу с тобой поговорить.

— О нас? — уточнил Эдуард, использовав максимально короткое определение — но максимально болезненное для меня.

— Можно и так сказать.

— Что ж, этого следовало ожидать, — улыбнулся мужчина и кивнул мне. — Говори, Алис. Я внимательно слушаю.

Он отлично понимал, что хочет сказать Алиса. Это было очевидно. И можно было бы помочь ей подобрать слова — но вместо этого Эдуард просто сидел и ждал, когда девушка соберётся с духом.

Он осознавал, что в случае с Алисой его единственный шанс — дождаться момента, когда слово «хочется» перевесит в её сознании слово «колется». Если никак не открывать правду о Диане, разумеется.

Пока же — увы…

— Я не могу так, — выдохнула Алиса почти жалобно. — Утром говорила с Дианой — чуть не разорвало меня. Я не привыкла врать ей даже в мелочах, а тут уже не мелочь. У меня сердце разрывается. Прости, ты мне нравишься, но… Я не хочу постоянно ощущать себя предательницей по отношению к сестре. Это убивает, и отношения не приносят такой радости, какую могли бы приносить.

— Я тебя понимаю, — ответил Эдуард невозмутимо. Он сейчас ощущал себя первокурсником на экзамене, причём на последнем в сессии. Получишь «отлично» — будет стипендия, не получишь — в пролёте. — Но хочу спросить: ты уверена, что тебе станет легче, если мы перестанем видеться совсем?

Перед тем, как ответить на вопрос, Алиса мгновение молчала — и это мгновение сказало Эдуарду о многом.

— Не уверена, — подтвердила Алиса то, что он знал и так. Честная девушка. Возможно, даже слишком честная. — Но другого выхода у меня нет. Послушай… Давай ты разберёшься с Дианой, точнее, со своими отношениями с ней. Потом пройдёт какое-то время… И если ты не передумаешь… Да и Диана за это время, я думаю, точнее, надеюсь, перестанет заморачиваться…

— Она не перестанет заморачиваться, Алис, — усмехнулся Эдуард. — То, что она рано или поздно найдёт себе другой объект для, скажем так, воздыхания, — не сомневаюсь. Но, как только узнает про нас с тобой, заморочится, и ещё как. Неважно, сколько времени пройдёт — месяц, два года или десять лет.