Книга Друзья или любовники?, страница 107 – Анна Шнайдер

— Да не бужу я, — вздохнул Яр и лёг рядом, обняв меня поверх одеяла. — Просто хотел тебя потискать и поцеловать. А ты — жестокая.

— О боже мой…

Я высунулась из-под одеяла, повернулась к Корнееву лицом и хорошенько дыхнула на него своими нечищеными зубами. Яр то ли расхохотался, то ли закашлялся, а потом вынес вердикт:

— Ты всегда и везде вкусно пахнешь.

Он говорил с такой искренностью и таким восхищением, что я даже смутилась.

— Иди-иди уже, токсикоман, — пробурчала и вновь забралась под одеяло. — А то на работу опоздаешь.

— Иду, — ответил Яр, погладил меня по макушке, которая торчала наружу, и встал с кровати. А потом… мне то ли показалось, то ли он действительно почти неслышно прошептал: — Любимая моя Алинка.

Да ну, нет — решила я, когда преодолела первую оторопь, а Яр к тому времени уже благополучно плескался в ванной. Быть того не может. Это мне просто приснилось, я ведь до сих пор одним глазом вижу сон, и только вторым нахожусь в реальности.

Конечно, Яр не мог назвать меня любимой. Хотя я не сомневалась, что он меня любит — как друга — и хочет — уже не как друга, но в остальном место его любимой либо вакантно, либо занято змеюкой Лилей. В любом случае варианты для меня не очень.

Вздохнув с сожалением, я перевернулась на другой бок, сгребла в охапку мягкую, пушистую и тёплую Фанту, и продолжила спать.

Алина

Встала я спустя час, около восьми утра, — когда Яра уже, само собой, не было в квартире. О его присутствии, правда, много чего напоминало, в том числе…

— О-о-о, — выдохнула я, заглядывая в сковородку. Омлет! И, кстати, отличный, пышненький такой, ещё и с сыром и мелко порубленным укропчиком. Вот же благодать!

А на столе обнаружилась алая роза, и под ней листочек — записка: «Приятного аппетита!». И сердечко.

Нюхая розу, я задумалась. Во-первых, когда Яр успел за ней сбегать? Видимо, сам он толком не позавтракал — или вообще не позавтракал — вместо этого ломанулся за цветком и сделал мне омлет. Мог бы хоть половину отъесть! Правда, в таком случае его кулинарный шедевр выглядел бы уже не настолько презентабельно.

За мной подобным образом никто не ухаживал. Цветы, завтрак… не в постель, но сразу после неё. Зачем это было делать? Что это даёт Яру? Я и так ему ни в чём не отказываю. Вообще ни в чём, даже в том, чем никогда не занималась, потому что Лёшка брезговал. Зачем было жертвовать своим утренним временем, бежать за цветами и взбивать омлет, если я и так целиком и полностью принадлежу Яру? Или это всё вчерашний букет виноват?

Нет, мне не верилось, что Корнеев просто приревновал и решил доказать мне, что он тоже может в ухаживание. Какая-то глупость! С букетом слишком неоднозначно, чтобы ревновать. Да и вряд ли Яр способен на ревность по отношению ко мне. Я же ему не жена!

В груди что-то обиженно дрогнуло, и я поморщилась. Ну вот, Алинка, ещё не хватает влюбиться в Корнеева. А до влюблённости тебе всегда был один шаг, который ты старательно не хотела делать, потому что бесполезно и даже вредно. Слишком уж классным тебе казался Яр — и в школе, и после неё. Чуть замечтаться — и всё, пропала! Нет уж, не нужна мне никакая безответная любовь, мне мало, что ли, проблем?

Телефон пиликнул, и я покосилась на экран.

Писал Яр.

«С добрым утром, Алин! Я сегодня, возможно, задержусь. А с работы, наоборот, пораньше уйду, если получится. Хочу заехать в суд, подать документы на развод. У меня всё готово ещё с прошлого раза, когда Лиля была настроена по-другому. Думаю, что хватит медлить».