Книга Друзья или любовники?, страница 70 – Анна Шнайдер

— Ясно, — вздохнула Алина, кивнув, когда Яр закончил. — Правда, я не очень понимаю, какой смысл тебя зазывать на юбилей тестя. Тебя же не прикуют к батарее и не заставят остаться в их доме навсегда? Побудешь чуть-чуть, а потом уйдёшь.

— Лиля обязательно что-нибудь придумает. Она позавчера уже пыталась меня соблазнить. Я об этом как раз вспоминал, когда ты про того парня пьяного рассказывала. Лиля трезвая была, но противно всё равно.

— О-о-о, — понимающе протянула Пирожок. — Мне кажется, это даже ещё противнее, чем незнакомый пьяный мужик. Он всё-таки незнакомый, хрен бы с ним. А тут жена… Я бы, наверное, не только блеванула, но ещё что-нибудь похуже, если бы Лёшка ко мне полез. Вот слушай, что он сегодня выкинул! Не хотела рассказывать, но сейчас думаю — надо.

Алинка говорила, и Яр с каждым её словом всё сильнее и сильнее мечтал хорошенько вмазать Абрамцеву по наглой физиономии. Каков нахал, а? Да он если и не хуже Лили, то в любом случае недалеко от неё ушёл.

Яр никогда не понимал, как можно быть человеком с настолько незамутнённой совестью. Явиться к бывшей жене, которую ты подло бросил, уйдя к другой женщине, и требовать помощи, давить на жалость — это за гранью добра и зла. Прям как Лиля, которая считала, что он обязан её простить, потому что она передумала выходить замуж за своего любовника.

— Надеюсь, ты ему…

— Отказала, конечно, — фыркнула Алина. — Как ты себе представляешь? Он будет жить в гостиной, а мы с тобой в спальне будем это самое?

Яр расхохотался. Даже хорошее настроение моментально вернулось.

— А что? Наверное, подобное было бы твоему бывшему хорошим уроком…

— Нет уж, спасибо, я ещё не стала эксгибиционистом. А насчёт Лили… Боюсь, у тебя нет другого выбора, кроме как терпеть и ждать. Знаешь, готова поспорить, что она не выдержит долгую осаду. Не привыкла добиваться мужчин. Переключится на кого-нибудь другого.

— Мне в целом без разницы. Главное, чтобы на мозг Соне не капала.

Яр помолчал, задумчиво глотнул чаю из своей чашки, вглядываясь в напиток. Он взял чай с мятой, малиной и ежевикой, поэтому тот был мутным — примерно как мысли в его голове сейчас.

— Не пойму, куда делась моя любовь к Лиле? — пробормотал Яр вопрос, который беспокоил его в последнее время. — Ведь её уверенность в моём прощении на ней и основывается, по сути. А я никакой любви не чувствую. Чувства есть, но скорее негативные — обида и злость, презрение и брезгливость. Но ничего позитивного. А любовь — это всё-таки что-то позитивное.

— Необязательно, — возразила Алина. — Знаешь, из меня химик, конечно, тот ещё… Но вот если сравнить любовь с сосудом, наполненным водой… Что будет с этой водой, если поставить её в морозилку? Она замёрзнет. По сути вроде бы та же вода, но не течёт уже, твёрдая — можно вытащить и этим куском льда голову кому-нибудь проломить. Вот и любовь так же. Твой сосуд, наполненный водой, поставили на холод, и она замёрзла. Лиля сейчас пытается растопить лёд, а ты сопротивляешься. И только тебе решать, хочешь ли ты, чтобы он растаял, или предпочтёшь оставить его замороженным. Или вообще выбросить.

— Не знаю, не знаю… — покачал головой Яр, усмехаясь. — Мне кажется, меня скорее поставили на огонь, и вся вода нахрен выкипела. А Лиля теперь хочет наполнить меня чем-то другим, из своего сосуда, но я не хочу. Неважно, чем это будет — хоть водой, хоть дерьмом, — всё равно оно уже не моё.