Книга Помощница и её писатель, страница 38 – Анна Шнайдер

— Встретил? — я удивилась. — Но почему ты…

— Она была замужем, — вздохнул папа. — И муж её был неплохим человеком. Двое детей — мальчишки… Куда мне было лезть? Разрушать хорошую семью?

— А она?..

— Мы это не обсуждали. Мне казалось, что я ей нравился, но сама понимаешь… Зачем было спрашивать? Чтобы что? Вот я и молчал.

«А Бестужев бы спросил», — подумала я и невольно загрустила. Кто знает, может, и зря папа не спросил? Было бы ему легче узнать, что у неё нет к нему чувств, или наоборот?..

— А где она сейчас?

— Жива, если тебя это интересует. Я из школы давно ведь ушёл, а она осталась. Насколько я знаю, у неё тоже внуки есть. Только не один, а несколько. Вроде бы четверо.

— Не жалеешь, пап?

Он тепло посмотрел на меня и покачал головой.

— О чём жалеть, Нинок? У меня ты, Маша. Да и лучше твоей мамы для меня всё равно так никого и не было. Но ты с меня пример не бери, тем более что Максим… Цензурных слов на него не хватает. Нашла бы кого-нибудь себе…

— Ну уж нет! — я скривилась и, поддавшись порыву, всё-таки рассказала отцу о том, что случилось у меня с Андреем. Теперь, после того как я устроилась к Бестужеву, можно и поведать.

Папа был в шоке. Даже корвалол пошёл себе капать.

А потом заявил с неожиданной для такого добродушного человека, каким он всегда был, злостью:

— Вот и правильно, иди с Бестужевым на корпоратив! Пусть утрётся этот гадёныш! Совсем сдурела золотая молодёжь, законы им не писаны…

Папа ещё долго ворчал, но в конце концов забеспокоился и по другой причине — вдруг Бестужев не лучше Андрея и Максима? Вдруг меня, бедненькую, соблазнит и влюбит в себя?

Я могла бы сказать, что после всего случившегося соблазнюсь на мужчину если только после бутылки водки, но вместо этого рассказала папе про подписанное соглашение о добровольности интимных услуг.

Как ни странно, но это его немного успокоило.

Олег

Так же, как и все обычные люди — без психиатрических диагнозов, — разные, так и «психи» отличаются между собой. Социопаты отлично манипулируют окружающими, зная, на какую точку следует надавить, чтобы человек сделал то, что ты от него хочешь. И Олег это тоже умел. Но не когда дело касалось отношений с женщинами.

Причина была проста. По некоторым женщинам — даже по большинству, пожалуй, — зачастую было непонятно, чего они хотят, а насчёт чего врут или притворяются. Далеко не сразу Олег научился нормально отличать правду от лжи и «приличную» девушку от девушки, готовой на отношения без обязательств. Для этого ему потребовалось несколько раз по-настоящему вляпаться в неприятности, чтобы осознать, по каким критериям следует оценивать знакомых дам.

Никому из своих женщин — ни одноразовым, ни более постоянным — Олег не рассказывал про свой диагноз. Кроме Аллы, но она узнала случайно. Ну как случайно… Увидела имя врача в телефонной книге, решила выяснить, что за человек, и погуглила. Удивилась, уточнила у Бестужева — а он не соврал. Не видел смысла во вранье.

Зато теперь смысл появился.

На следующий день после того, как они с Ниной ходили по магазинам и купили ей платье, туфли и сумочку, в мессенджер пришло сообщение от Аллы. Заметив его, Нина как-то невнятно крякнула, и Бестужев, оторвавшись от текста, поинтересовался, в чём дело.

— Да тут эта… Пусечка… Пи**усечка… Убить её мало! Сейчас покажу…