Книга Помощница и её писатель, страница 92 – Анна Шнайдер

После награждения Бестужева торжественная часть продолжалась ещё минут двадцать — всё это время гостям предлагали закуски, салаты и прочие лёгкие блюда. И алкоголь. Вот его организаторы не пожалели, хотя в отличие от подносов официантов, на столах присутствовали и не спиртовые напитки — соки, морс, вода. Олег пил только их, напрочь игнорируя любой алкоголь, и я просто диву давалась его силе воли. Сама я старалась не налегать на шампанское, которое было здесь слишком уж вкусным, и всячески отвлекалась на разговоры с Бестужевым и Дробышевой — моими ближайшими соседями по столу.

Торжественная часть закончилась, и официанты начали выносить горячее, а на сцену вышел какой-то коллектив с заковыристым названием и принялся играть разные известные песни, в том числе новогодние. Именно с этого момента — тем более, что генеральный со своими сопровождающими очень быстро уехал — начался разнос. Народ стал пить менее сдержанно, говорить громче, хохотать и в итоге отправился танцевать. Я решила, что это правильно — всяко лучше, чем пить и наедаться, — и предложила Олегу присоединиться.

— Я не танцую, Нина, — ответил он мне, покачав головой. — Вообще не умею и не хочу позориться. Потанцуй, если есть желание, а я лучше посижу, с коллегами пообщаюсь. Ты же знаешь, авторам всегда есть, о чём поговорить.

Я засмеялась и решила последовать совету Бестужева — отправилась на танцпол, где творилась вакханалия под названием «кто во что горазд». Молодые девчонки из бухгалтерии водили хоровод вокруг одного из менеджеров отдела продаж — пухленького мужчины с пивным животиком и забавной блестящей лысиной. Пара из производственного отдела лихо отплясывала нечто, напоминающее какие-то латиноамериканские танцы, остальные изображали из себя известную сцену из «Кавказкой пленницы» под названием «это вам не лезгинка, а твист… а теперь оба окурка вы давите вместе».

Я присоединилась к своим бывшим коллегам из редакции и тоже стала танцевать «твист», точнее, произвольно прыгать и дрыгаться под живую и цветомузыку — с того момента, как народ попёр на танцпол, организаторы включили вибрирующие разноцветные лучи, которые ни секунду не задерживались на одном месте, всё время плясали, перемещаясь туда-сюда и освещая то чью-нибудь всклокоченную шевелюру, то широкую улыбку, то руку, то ногу, то попу. Я чувствовала себя Ниной-в-пионерском лагере — один раз, очень давно, папа отправлял меня на лето в лагерь, и там на дискотеке творилось примерно такое же безумие. Хотя цветомузыка всё же была попроще. Да и я тогда была всего лишь девочкой, которой хотелось подрыгаться, а не женщиной, которой хочется нравиться мужчине.

Я чувствовала, что Олег смотрит на меня. Первый раз, ощутив его взгляд, я подумала, что мне кажется, обернулась, дабы убедиться, что принимаю желаемое за действительное — но нет, Бестужев и правда смотрел. И медленно цедил из бокала что-то, похожее на шампанское… Хотя, разумеется, это было не оно — скорее всего, яблочный сок.

С того момента, когда я заметила взгляд Олега, изменилось и моё поведение. Раньше я просто скакала, не заботясь об изяществе, но как только поняла, что Бестужев наблюдает, начала стараться. Танцор из меня, мягко говоря, не очень умелый, поэтому я понятия не имела, как выгляжу со стороны, но тем не менее пыталась быть более соблазнительной. И ведь работало! Покосившись пару раз в сторону Олега, я видела, что он по-прежнему изучает меня, и тихо радовалась этому.