Книга Если ты простишь, страница 91 – Анна Шнайдер

«Сильно?» — спросила я Арину, отпустив компьютерную мышь. Вадим болел крайне редко, но обычно метко, с температурой под сорок и чуть ли не галлюцинациями. Была у него и ещё одна особенность: только во время болезни мой муж переставал быть совершенным человеком, у которого везде порядок и всё на мази. Он становился рассеянным и сварливым, мог что-то перепутать и о чём-нибудь забыть, не говоря уже о том, что только во время болезни на Вадима нападало то самое состояние, свойственное многим людям, но абсолютно не присущее ему.

Лень.

Когда мой муж плохо себя чувствовал, ему было лень очень многое, в том числе лечиться. И чем хуже было его состояние, тем сильнее оказывалась лень. Поэтому, когда Вадим болел, я брала на себя ответственность и следила за тем, чтобы он вовремя пил таблетки, полоскал горло и нормально ел, а не только целыми днями дрых, забравшись под одеяло. И ведь получалось…

От неожиданности этой мысли я даже слегка удивилась.

Но ведь правда. У меня получалось ухаживать за заболевшим Вадимом. Я ничего не путала, всё помнила, даже иногда что-нибудь готовила… Так, ерунду — яичницу, макароны, бутерброды или пельмени. Я и постель перестилала, если мне казалось, что от неё слишком сильно пахнет потом. Вадим после выздоровления всегда меня хвалил, улыбался и говорил: «Что бы я без тебя делал?» Я воспринимала это как шутку. Всегда воспринимала. Но сейчас…

И правда: что Вадим будет делать без меня? Кто будет следить, чтобы он принимал лекарства вовремя и регулярно ел? Домработница? Маловероятно. Одно дело — заглядываться на здорового мужика, и совсем другое — помогать больному. Арина? С чем-то дочка справится, но если Вадим разболеется…

«Ну, так. Кашляет», — ответила Аришка, и я закусила губу.

Оставшиеся до конца рабочего дня часы я просидела как на иголках. Отпрашиваться не стала — не было смысла, Вадим и Аришка всё равно на танцах. Но я знала, во сколько они возвращаются, и приехала к подъезду своего прежнего дома как раз к этому времени. Посмотрела наверх — света в окнах не было, значит, я не опоздала.

Машину Вадима я узнала задолго до того, как он припарковался на привычном месте. И сразу пошла навстречу, слегка дрожа, но не только от холода — температура сегодня резко упала на десять градусов вниз, — но и от страха перед предстоящей встречей. А ещё от предвкушения.

Я очень хотела увидеть мужа…

До того как двери автомобиля открылись, я заметила, что в воздухе что-то мелькает, и удивлённо подняла голову к небу. Да, так и есть — начинался снег. Мелкий, невнятный, как моя надежда на примирение с мужем.

Когда я вновь опустила глаза, из машины уже выскочила Аришка. Подбежала ко мне и крепко обняла обеими руками.

— Мама, привет! — воскликнула она радостно. — А меня сегодня на танцах тренер похвалила!

— Я в тебе не сомневалась, — ответила я искренне, глядя на Вадима, который шёл к нам с непроницаемым лицом. То, что он заболел, я заметила сразу — по более бледной, чем обычно, коже и лихорадочному блеску глаз. Явно температура поднимается. — Я на минуту, честно говоря. Вот, это вам с папой. — Я отдала Аришке пакет, который принесла из аптеки. — Здесь лекарства. Антибиотик, к нему бифидобактерии, чтобы в туалете не сидеть. Полоскание для горла, микстура от кашля, жаропонижающее… И горчичники на всякий случай.