Книга Надеюсь, она не узнает, страница 84 – Анна Шнайдер

Алексей Дмитриевич делал всё, как хотела жена. И в поликлинику ходил, если она говорила, что нужно, и не перечил практически, и вообще вёл себя как мужчина, который… да — виноват. В это было сложно поверить, потому что всё-таки больше двадцати пяти лет прошло. И тем не менее — отец моего мужа будто бы до сих пор ощущал собственную вину перед Антониной Павловной и старался всячески её загладить.

— Да какие врачи, — вздохнул свёкор. — Не нужны мне врачи в этом плане. Я просто за вас с Киром переживаю.

Я знала, что свекровь поделилась с ним моей проблемой, но, в каком объёме, не представляла. И в том, что Алексей Дмитриевич не стал просвещать Кирилла и сообщать ему, что я в курсе его интрижки с Миленой, была несомненная заслуга тёти Нины. Уверена, это она запретила свёкру говорить с сыном.

Повезло мне всё-таки с ними…

— А что вы переживаете, Алексей Дмитриевич? Разберёмся уж как-нибудь. — Я постаралась улыбнуться и только отвернулась к холодильнику, чтобы определиться с сегодняшним меню на завтрак, как свёкор, вновь вздохнув, сказал:

— Да не похоже, чтобы вы разбирались… Кир какую-то дичь говорит и творит, ты вообще молчишь и к нам уехала… Поговорила бы с ним лучше, Веруш. Объяснила бы всё откровенно…

— Почему я, а не он? — хмыкнула, доставая из холодильника молоко. Сегодня кашу сварю. Вдруг мне повезёт, и Катя её съест, а не размажет по тарелке и столу? И по себе до кучи, естественно. — Он ведь виноват, не я.

Я ожидала поучительной фразы в стиле: «Виноваты всегда оба супруга», но Алексей Дмитриевич удивил.

— Потому что ты умнее, Веруш. Не надо, не жди ты от него признаний, не сможет он. Трусит. Понимает ведь, что неспроста это всё, что ты либо догадалась, либо точно знаешь, и боится. Пока вы оба молчите, у него ещё есть шанс оставить всю эту гадость и грязь только внутри себя, а если откроете рот — она выплеснется наружу и измажет всё вокруг. И ничего уже не будет прежним. А Кир хочет, чтобы всё было как раньше.

— Это невозможно.

— Я знаю.

Когда я отвернулась от холодильника и кинула быстрый взгляд на Алексея Дмитриевича, выяснилось, что он, мягко улыбаясь, смотрит на рисующую Катю — дочка обнаружила в карандашнице восковые мелки и пришла в полный восторг, аж забулькала от него, — но, судя по горечи в улыбке, мыслями свёкор был не с внучкой…

— Нина ведь рассказывала тебе? Она говорила, что рассказывала.

— Рассказывала, — кивнула я, не очень понимая, зачем Алексей Дмитриевич сейчас заговорил об этом. Не похоже, чтобы он собирался защищать Кирилла… тогда зачем?

— Меня тогда, знаешь, что в чувство привело? — продолжал рассуждать свёкор, несмотря на то, что я отвернулась к плите и начала готовить овсянку. — Нина стала обращать внимание на других мужчин, кокетничать, за ней принялись ухаживать. И… мозги на место встали. Я представил, что она сейчас уйдёт, причём не просто от меня — к другому мужику. И почувствовал, что не хочу этого.

— Ревность взыграла, — хмыкнула я, вспомнив, как Кирилл признался, что приревновал меня к Косте.

— Да, она самая. Я вот к чему, Веруш… Если ты всё-таки примешь решение не рушить семью и дать моему дураку шанс, помни об этом. И вызывай у него ревность постоянно.

— Тётя Нина так делала? — удивилась я. Свекровь вообще не была похожа на роковую женщину, но мало ли…