Книга Три рецепта для Зоюшки, страница 19 – Анна Шнайдер

Глеб вздохнул. Если бы не психолог, он бы запретил покупать племяннице краски, но, раз специалист сказал, что так надо… ладно, пусть рисует. Точнее, ляпает. Назвать это рисованием было сложно.

Раздался дикий писк, и с ближайшего комода Глебу на плечо запрыгнула Фиса — ручная крыса Алисы, белого цвета и с розовым лысым хвостом. Она была дрессированная и очень умная, и ужасно не нравилась Альбине, чем племянница постоянно пользовалась. Сколько раз Фиса вылезала из шкафчиков для белья, а потом бегала по комнате его девушки под дикий визг последней, Глеб уже устал считать. Он сам крыс не особо жаловал, но зачем так орать-то…

— Красота, Алис, — вздохнул Глеб, разглядывая заляпанные занавески. — А ты не хочешь как-нибудь попробовать нарисовать что-нибудь… неабстрактное?

— Не-а, — племянница, сидевшая в этот момент на полу в окружении баночек с акриловой краской, пожала плечами. — Мне так больше нравится. Рисунки надоедают, а просто пятна — нет.

«Я художник, я так вижу», — подумал про себя Глеб, разглядывая Алису. До гибели родителей она была обычной девочкой, весёлой и цветущей, очень ласковой. Раньше ему никогда в жизни не пришла бы в голову мысль, что Алиса похожа на Уэнсдэй Аддамс, — но теперь Глеб постоянно ловил себя на подобной ассоциации. Мрачная, бледноватая, с тёмными волосами и грустными голубыми глазами, одевающаяся исключительно в нерадостные оттенки, Алиса действительно напоминала персонаж известного фильма. Хорошо хоть косички племянница заплетала редко.

— Чего гулять не пошла? — поинтересовался Глеб, садясь рядом с Алисой на намазюканный краской пол. Плевать на брюки. Психолог советовал стараться быть с девочкой на равных — не возвышаться, садиться рядом, разговаривать как со взрослой и всё понимающей. И Глеб старался изо всех сил, но у него часто возникало ощущение, что получается, мягко говоря, фигово. — Смотри, какая погода хорошая, солнышко и тепло.

— А как же ковид? — съязвила Алиса. Она всё никак не могла простить ему запрет выезжать в город, встречаться с друзьями, а особенно — ходить в бассейн. Оправдание, что это не только дядя Глеб запрещает, но и в целом правительство страны, для девятилетнего ребёнка не прокатывало.

— В нашем саду нет никакого ковида, Лис. — Глеб протянул руку и коснулся волос на макушке девочки. Он был очень осторожен с прикосновениями — пока ещё Алиса частенько его отталкивала. Но подвижки к потеплению всё-таки были. — Давай пройдёмся после обеда? Кстати, а ты обедала?

— Ты же знаешь, что нет, тебе наверняка докладывали, — фыркнула она. — Да и не хочется. Приходил новый повар?

— Приходила. Это девушка, молоденькая совсем. И у меня к тебе просьба, Лис.

Глеб говорил серьёзным голосом, и Алиса с важностью кивнула.

Всё-таки, что ни говори, а психолог не зря стоил ему такую туеву хучу денег. В первые два месяца племянница даже слушать бы ничего не стала.

— Ты слишком уж её не изводи. Во-первых, не знаю, насколько у неё крепкие нервы. Это Николаю и Генриетте Максимовне всё нипочём, а как она воспримет твои… хм… шалости — одному Богу известно. А мне не хотелось бы вновь искать повара.

— Так, может, деда Гена вернётся, — мечтательно вздохнула Алиса. Она очень любила прежнего повара и по-детски не могла понять, что «деде Гене» в его почти семьдесят и с перенесённой пневмонией сейчас не до работы — выжить бы.