Книга Не любовница, страница 110 – Анна Шнайдер

Через несколько минут Алмазов сделал какао и Маше, и себе — за компанию, не просто же так за столом сидеть, — и сказал, когда дочка, за эти минуты немного приободрившаяся, сделала первый глоток:

— Маш, только честно — когда мама готовит, у неё всегда и всё получается за то же время, что указано в книжке или на сайтах, откуда она берёт рецепты?

— Нет, конечно! — удивился ребёнок. — Ты что, пап. По-разному бывает. Особенно если мама первый раз готовит.

— Ну вот видишь, — улыбнулся Михаил, стараясь говорить мягче. — А ведь это тоже работа, примерно такая же, как и моя. И у меня бывает по-разному. И я не всегда укладываюсь в рабочий день, поэтому задерживаюсь. Понимаешь?

Маша насупилась. Он видел, что дочь поняла, но… не могла же она признать это так быстро! Не-е-ет, мы ещё повоюем.

— Тогда почему мама плакала?!

— Я не знаю, — ответил Михаил чистую правду. Он не знал, какие мысли бродят в голове у Тани, да и знать, честно говоря, давно уже не хотел. — Спроси об этом у неё, может, она ответит. А может, и нет. Может, это слишком личное, Машунь, и мама не захочет, чтобы кто-то ещё знал причину.

— А так бывает? — усомнилась Маша, и Алмазов кивнул.

— Конечно, бывает. Давай, допивай какао, и я отведу тебя наверх. Спать давно пора, тебе завтра в школу, а ты ни в одном глазу.

— Я не могу спать, если мама плачет, — вновь насупилась дочь. — Она украдкой, но я видела.

— То, что ты не спишь, маме никак не поможет. Даже наоборот, она сильнее расстроится, если узнает. Особенно если у тебя завтра отметки ухудшатся из-за недосыпа.

Вот это был правильный аргумент, и Маша впечатлилась.

— Ладно, пап…

Оксана

Оказывается, работать, когда по уши влюблена, тяжело. Особенно если мужчина, по которому ты сохнешь, как росток по капельке воды, тоже загружен. И может уделять тебе крайне ограниченное количество внимания — всего пару часов вечером, и то не каждый день. Во вторник, например, они с Михаилом действительно ходили в ресторан, но в среду Алмазов сказал, что поедет домой: третий день подряд его задержку дочь не простит. И Оксану сразу вновь начал грызть болезненный червячок сомнений в правильности происходящего. И эти сомнения разгорелись ещё сильнее после выписки отца из больницы.

Его выписывали как раз в среду, и Оксана ушла с работы на два часа раньше, чтобы успеть к пяти часам — именно к этому времени обещали подготовить выписку. Приедет мама или нет, Оксана не знала, не успела поинтересоваться, погрузившись в отношения с Алмазовым, поэтому слегка удивилась, увидев её в приёмном покое. Одну, без Ивана Дмитриевича.

— Мам?..

— Что ты так смотришь на меня? — Мать криво и невесело улыбнулась. — В последний момент решила, что всё-таки поеду, хотя пару часов назад ещё не собиралась. Ладно уж. Пусть. Хоть какая-то ему радость.

Оксана опустилась на стул рядом с матерью и осторожно сказала, не зная, стоит ли вообще задевать эту тему:

— Мам, ты уверена, что…

— Уверена, — перебила мать Оксану, сразу поняв, о чём та хочет спросить. — На все сто процентов. Но даже если бы я не была уверена, Ксан… Я не могу бросить Ваню. Он, как и я, столкнулся в жизни с глубоким предательством, только в его случае всё было ещё хуже. Я начинала отношения с ним, учитывая его прошлое. И если я сейчас взбрыкну и захочу расстаться, когда мы уже и заявление в загс подали, — грош мне цена как человеку, понимаешь? Не хочу уподобляться.