Книга Не любовница, страница 27 – Анна Шнайдер

— Ничего страшного. Не знаю, поэтому или не поэтому, но после развода, да. Понимаете… — Секретарь вздохнула и, задумавшись, закусила губу. Михаил проследил за этим жестом и поёрзал на табуретке. Как это он раньше думал, что у Оксаны некрасивые большие губы? Очень красивые, розовые и влажные… Да что же это такое сегодня с ним?! — Рисование — это творчество. Там вдохновение нужно, идеи какие-то. А у меня с тех пор ни вдохновения, ни идей.

— Ну, с «Корпусом»-то идея появилась, значит, не всё так безнадёжно.

— Наверное. Но это первый раз за последние три года. Вы меня вдохновили премией, — улыбнулась Оксана, не глядя на него — она смотрела в собственную чашку, где уже давно не было никакого кофе. Как и у Михаила, впрочем.

И надо бы вставать, одеваться и прощаться… Но не хотелось.

— Я, когда учился в школе, писал стихи, — сказал он вдруг, признаваясь в этом впервые за последние много-много лет. И фыркнул, когда Оксана всё же подняла голову, оторвавшись от созерцания чашки, и посмотрела на него вытаращенными глазами, полными изумления. — Да, писал. Говорили, что неплохие. Потом в институте на стихи стало меньше времени, но всё равно иногда… А после кое-что случилось, примерно как у вас, и как отрезало — не могу больше, не чувствую ни ритма, ни рифмы, ни одного образа в голову не приходит.

Глаза Оксаны всё ещё были полны изумления, но она тем не менее смогла понимающе кивнуть и сказать:

— Да, вот и у меня так же. А… о чём вы писали стихи?

— Ну о чём ещё может писать сопливый влюблённый подросток, как не о любви? — засмеялся Михаил, и Оксана робко улыбнулась. — Я за них даже премию какую-то получил литературную, среди школьников. Не помню уже, как называлась.

— А рассказы? Не писали?

— Нет, проза у меня не получалась. Если вам интересно, я могу принести в понедельник на работу свою старую тетрадку со стихами. Хотите?

Михаил не понял, зачем он это предложил. И как ему такое в голову пришло? А когда понял, подумал, что Оксане наверняка сейчас будет очень неловко отказываться.

Но она не отказалась.

— Да, конечно, интересно! — оживилась его секретарь, заблестев глазами. — Приносите обязательно!

— А вы… — он даже улыбнулся, приободрённый, — покажете мне свои рисунки?

Оксана застеснялась, но кивнула.

— Если хотите…

— Хочу, — подтвердил Михаил и внутренне вспыхнул от того, как на него подействовало это слово по отношению к Оксане.

Домой он возвращался в приподнятом настроении, несмотря ни на что. И оно улучшилось ещё больше, когда Михаил понял, что Таня куда-то отлучилась, забрав с собой и Машу. Дома был только Юра.

— Привет, пап, — махнул сын из гостиной, когда Михаил проходил мимо на кухню. Несмотря на то что у Оксаны он поел, аппетит вновь проснулся, но это было не удивительно — Михаил постеснялся сказать, что яичницы и бутерброда оказалось маловато, и пока доехал до дома, от голода почти озверел.

— А ты чего никуда не ушёл? — спросил Михаил, останавливаясь. — Выходной же.

— В понедельник контрольная по алгебре, — ответил Юра, вставая. — Готовился. Сейчас вот хочу перекусить и пойду прогуляюсь.

— Перекусить — это отлично, я тоже как раз собираюсь.

Они соорудили сэндвичи с майонезом, колбасой и сыром, негласно проигнорировав то, что готовила Таня, заварили чай, и, когда сели за стол, Юра спокойно поинтересовался: