Книга Не любовница, страница 73 – Анна Шнайдер

— Вы обещали объяснить, помните? — сказала Оксана, когда Михаил всё доел и с сожалением отодвинул от себя тарелку. — И… будете чай? Правда, у меня к нему только овсяное печенье. Я не любитель сладкого.

— Буду, — кивнул Алмазов, на секунду ощутив укол угрызений совести — ему бы домой, к детям… Но на самом деле уходить не хотелось, и домой не тянуло, поэтому он быстро отмахнулся от собственной совести и, дождавшись, пока Оксана уберёт грязную посуду, нальёт в кружки чай и поставит на середину стола вазочку с печеньем, поинтересовался: — Ты уверена, что эти объяснения нужны? Я не думаю, что после этого твоё отношение ко мне станет лучше. А вот хуже — возможно.

Оксана чуть поджала губы и упрямо посмотрела на Алмазова. Этот взгляд умилил его до невозможности — такая решительная Птичка!

— Нужны. Я по крайней мере буду понимать… — Она на мгновение замолчала, а затем тихо призналась: — Мне хочется понять вас, Михаил Борисович.

Это прозвучало очень интимно, даже слишком интимно, и Оксана, кажется тоже это поняла, потому что отвела глаза и, сев на табуретку, поёрзала на ней, а потом сложила руки перед собой, словно школьница, готовая слушать учителя на уроке.

— Да там нечего особо понимать, — усмехнулся Алмазов, вновь ощущая неловкость. Тысячу лет уже не чувствовал себя подобным образом, думал, что вырос давно из этого чувства. Но перед Оксаной, такой чистой и искренней, не хотелось выставлять на обозрение грязь, в которой он давно и откровенно измазан. — Три месяца — максимальный срок, при котором женщина выдерживает так называемые отношения без обязательств.

— Да-а? — протянула секретарь, удивлённо округлив глаза. — Правда?

— Абсолютная.

— А вам не нужны… — Она запнулась, и он вздохнул. Захотелось самому себе дать по бедовой башке. Зачем обещал объяснить? Надо было отнекиваться, отшучиваться. А теперь у Оксаны начнётся новый виток неприязни к нему.

— Не нужны. Обязательства у меня в другом месте, перед детьми и на работе. — Оксана вновь начала отводить глаза, и Михаил, подавшись вперёд, схватил её за руку в каком-то порыве отчаяния. — Я тебя прошу, не надо думать обо мне хуже, чем я есть. Я никого не обманывал, все эти девушки были в курсе моего статуса с самого начала.

Рука у Оксаны была маленькой, тёплой и очень мягкой, она тонула в ладони Михаила, легко дрожа, и он, даже не заметив этого, переплёл вместе их пальцы.

— А… жена? — выдохнула Оксана, не пытаясь отнять руку. — Её ведь вы обманываете…

— Нет, — возразил Алмазов спокойно, накрывая их переплетённые ладони второй рукой. — Не обманываю.

Оксана наконец вновь посмотрела на него, и в её глазах плескался шок от услышанного. Но прежде, чем она успела задать очередной неприятный вопрос, Михаил решительно пресёк это, по-прежнему сжимая её руку:

— Хватит, Оксан. Дурацкая тема для разговора, ты только расстраиваешься, а мне не по себе. Давай лучше о чём-нибудь другом. Например… ты говорила, что делаешь кукол. Покажешь мне их?

Ему показалось, что Оксана даже испытала облегчение от смены темы, настолько резко изменилось её лицо, расслабившись и став более мягким.

— Конечно, покажу.

И уже после того, как Михаил допил чай и прошёл в комнату, чтобы посмотреть расставленных на спинке дивана вальдорфских кукол — всего семь штук — Оксана вдруг вспомнила о том, что объяснять ему хотелось ещё меньше, чем смену любовниц.