Онлайн книга «Не проси прощения»
|
— Как это может быть? — то ли прошипела, то ли просвистела Марина. — Мы любим маму! — Любите, — кивнул Виктор, вспомнив, что Макс отреагировал примерно так же. — Но, когда я разрушил нашу семью, вы отдалились от неё. Скажи честно, Марин, когда ты в последний раз что-то праздновала вместе с мамой? Дочь растерялась. Начала нервно покусывать губы, взгляд забегал по кухне — но признать, что отец прав, она просто не могла. — Давно. Ну и что? — У вас с Максом своя жизнь. А Ира… — Говорить об этом было смертельно тяжело. — Ира потеряла семью из-за меня. И жизнь утратила ценность. И, скорее всего, так и не приобрела. Даже несмотря на рождение Ульяны. Предполагаю, Ира не чувствует себя важной и нужной, считает, что вы не особенно опечалитесь, если она… — Заткнись! — едва не закричала Марина, моментально рассвирепев. — Боря! Почему я должна слушать это?! Пусть он уйдёт! Немедленно! Зять кивнул и, поглядев на Виктора, вежливо попросил: — Виктор Андреевич, я думаю, вам сейчас и правда лучше уйти. Мы всё обсудим, и я вам позвоню. — Только Ире ничего не говорите, — почти взмолился Горбовский, делая шаг назад, в сторону выхода из кухни. — Иначе она сразу заупрямится и всё будет напрасно. Надо действовать иначе. — Не будем говорить, — подтвердил Борис к его облегчению. — Я за этим прослежу, обещаю. Идите. Виктор кивнул, бросив на Марину последний взгляд — в отличие от её взгляда, раздражённого и злого, его был ласковым и виноватым, — и вышел из квартиры. 61 Виктор На улице было уже темно — вечер, хоть и не поздний. И на небе среди серо-синих облаков тоскливо светилась полная луна, вызывая желание запрокинуть голову и завыть. Или напиться до беспамятства, а потом сесть в машину и закончить своё бренное существование, впечатавшись в ближайший столб. Виктор опустил голову, чтобы больше не видеть одинокой луны на ночном небосводе, и потёр прохладными ладонями горящее лицо. Минутная слабость… не более. Надо жить дальше и не раскисать. Как минимум ради Иры и её будущего. А ещё ради Ульяны… Разве может он лишить внучку единственного дедушки? Жаль, что сегодня Виктор так её и не увидел… Марина… Неприязнь — точнее, даже ненависть — дочери причиняла словно физическую боль. Её пощечина и косой удар в скулу не были настолько болезненными, как обычные взгляды. Это выражение глаз… будто Марина смотрела не на него, своего отца, который когда-то дул на её разбитые коленки и вместе с ней лепил из пластилина ёжиков и лисичек для детского сада, а на злейшего врага. Не остыла, не забыла и не простила… Не смягчилась ни на каплю. Словно всё случилось ещё вчера. Нормально ли вообще такое поведение? Виктор не знал, но тем не менее отлично понимал дочь. Как тут не понимать, если для него самого тоже всё как вчера случилось? Правда, в его случае это было гораздо логичнее — в жизни Горбовского, в отличие от жизни Марины, с тех пор ничего важного не случалось. Работа, дом, попытки вновь стать семейным человеком… нелепые, безнадёжные попытки. Так трепыхается муха, уже угодившая в паутину. Так в предсмертных конвульсиях дёргается почти утонувший человек… Виктор вздохнул и сел в машину, достал из кармана телефон, быстро просмотрел сообщения в мессенджере. В основном они были от пациентов, и Горбовский привычно ответил всем на заданные вопросы. Только потом, когда эти диалоги опустились вниз, он обнаружил пришедшее с телефона отца сообщение с номером и короткой припиской: «Кира Алексеевна. Поговори с ней заранее, чтобы она внесла Иру в план по операциям». Виктор согласно кивнул и уже хотел набрать номер этой Киры, как вдруг обратил внимание на общий рабочий чат. |