Книга Измена. Босс не отпустит, страница 58 – Рика Ром

— Врач?

— Тебе стало плохо. Я позвонил в скорую помощь. Тебе и ребенку требуется тишина и покой. Или ты и дальше собираешься устраивать мне американские горки?

— Ты слаба, Стася. А ребенку нужна сильная и здоровая мать.

Вторит другу Леон. Мужская солидарность во всей красе.

— Мне сейчас снился такой странный сон…

До сих пор под впечатлением от солнечного малыша с лучезарной улыбкой. Похож на меня в детстве. Мама говорила, я была неугомонной и копией ангелочка.

— Давай я тебя укрою, — Леон подтыкает под меня одеяло и проводит большой ладонью по моей голове, — я умру, если потеряю кого — то из вас.

Последнюю фразу слышу фоном. Вокруг меня уже скачут златогривые кони, цветут маки с крупными алыми бутонами. И где — то там, около линии горизонта, искрится бескрайнее синее море…

* * *

Утром мне гораздо лучше. Я чувствую прилив сил и энергии. Комната уже не напоминает фамильный склеп. Милые обои с геометрическим рисунком, книжные полки, трюмо на изогнутых ножках. Вполне приличный интерьер. Понежившись немного на спине, высовываю ноги, и от кончиков пальцев пробегает холодок. Я вмиг одеваюсь в мурашки.

— Доброе утро. — Говорю сама себе и встаю. Жирный солнечный луч, согревает кусочек пола, и я становлюсь на него, чтобы согреться. Не знаю почему я так дико замерзла. Может быть, у меня температура? Это очень опасно для малыша под сердцем.

Выхожу в зал и прислушиваюсь к каждому шороху. На письменном столе груда бумаг. Горит настольная лампа. Я инстинктивно беру первый попавшийся листок и читаю: «Заключение экспертизы». Ниже, под заголовком, изложен весь состав кофе. Вплоть до микромолекул. Я не разбираюсь в названиях и прочих химических тонкостях, но в предпоследнем абзаце четко прописано какие могут быть последствия после приема. Тошнота, диарея это самый малый урон. Потеря зрения, остановка сердца куда страшнее. В груди разворачивается стихийное бедствие.

Дрожащей рукой возвращаю находку назад и уже собираясь отойти, замечаю документы на развод. Папка открыта. В пункте, где перечисляется имущество моего мужа, красным цветом подчеркнуто всего одно словосочетание: домик у озера. Я помню слова Аркадия Петровича. Леона не интересует иная недвижимость. Только этот дом. Он и ничего больше.

Я бы и сама с радостью жила в нем. Там прошли наши лучшие дни и ночи.

— Ты проснулась.

Леон заполняет собой дверной проем.

— Привет.

Я заправляю прядь волос за ухо и прекращаю искоса смотреть на стол.

— Как самочувствие?

— Я пришла в себя, если ты об этом.

— Уже ознакомилась с тем, что позади тебя?

Из меня плохая лгунья. Ложь читается по мне невооруженным глазом. Тяну рукава свитера и зажимаю их в кулаках.

— Пожалуйста, объясни мне всё. Почему она? Почему этот дом у озера? Хватит с нас обмана, Леон и не договоренностей.

— Дом, потому что там, я сделал тебе предложение. Я хотел бы хоть что — то оставить на память о тебе. Понимаешь?

— Понимаю, но Леон? — выдыхаю весь груз за несколько дней, а то и месяцев.

— Что? Я дам тебе развод, дам полную свободу. Но я прошу такую малость. Я даже не требую, чтобы ты родила в браке. Ребенок мой, и он будет моим и после нашего расставания.

— Я никогда не говорила, что он не твой. Ты единственный мужчина в моей жизни. И будешь первым навсегда.