Книга Измена. Босс не отпустит, страница 65 – Рика Ром

— Я не знаю, почему я сразу ее не узнал…

— Я думаю, она носит парик.

Леон не знает куда деться. Ёрзает на диване, а тот натужно скрипит.

— Катерина Васильевна Иващенко. Я видел ее последний раз, когда мне было одиннадцать. Это был день рождения моей матери. Мы отдыхали на даче, жарили шашлыки. Она приехала с опозданием и чуть подвыпившая. Я сразу просек это. Теть Катя редко пила. Тетя Катя… — усмехается и потирает щеку. — Мама встретила ее с привычной радостью. Пригласила за стол. Но та позвала мою маму в дом, и они закрылись на кухне.

— Что было дальше?

— Я забрался на жестяной бак и заглянул в окно. Мама вставляла свечи в праздничный торт, который сама испекла, а Катя металась по кухне. Я слышал лишь обрывки фраз, но сейчас все понял.

— Пожалуйста, расскажи мне.

Официант не вовремя появляется с чаем и пирожными. Я быстренько избавляюсь от него и, обхватив чашку с горячим напитком, устремляю взгляд на Леона.

— Она сказала, что давно спит с моим отцом. Что беременная от него. У мамы даже глаз не дернулся.

— Господи… и что потом?

— Потом мама взяла торт и вышла на улицу. Тетя Катя уехала. Больше я ее не видел.

— Похоже, она вынашивала план мести. Даже фамилию сменила. Может замуж вышла?

— Да, вышла. Архип разнюхал о ней всё.

— И?

— У меня есть младший брат. — Леон цыкает и делает глоток чая.

— Что? Где он?!

Мои нервные клетки стремительно умирают.

— Где — то за границей. Катька сбагрила его подальше, чтоб не напоминал о моем папаше.

— Тебе нужно его найти, встретиться, поговорить.

— Зачем?

Резонный вопрос. И ответа на него нет.

— А затем, что вы родственники. Пускай твой отец был… не очень порядочным человеком, но он твоя плоть и кровь. Тебе уже тридцать пять Леон, а ему всего двадцать четыре. Ты старше и мудрее.

— Я ненавижу своего отца, Стась. Хочу вырыть из могилы и заново туда закопать.

Леон сжимает кулак и он белеет. Я кладу поверх него свою ладонь и постепенно пальцы расслабляются.

— Твой отец давно получил по заслугам. Умер практически в одиночестве, не зная, что такое любовь детей и тепло семьи. Сейчас тебе нужно думать о настоящем и будущем. Решить проблему с Катериной, которая из — за неразделенной любви, отчаяния и душевной боли, чуть не отправила тебя на тот свет. В отместку за прошлое. Она обезумевшая женщина, совершающая ужасные поступки.

— Ты точно психолог.

Мы оба криво улыбаемся. В горький момент находится минутка единения.

— Скоро всё закончится. Катерина окажется за решеткой, и мы с тобой сможем полностью посвятить себя ребенку.

— Мы?

Вена на шее Леона пульсирует. Белый воротничок рубашки, чуть скрывает ее беспощадное биение.

— Не в том смысле. Даже порознь, мы должны быть самыми любящими родителями.

Гитарные ритмы перекликаются со звуками саксофона. Невидимые бабочки — мечты кружат над нашими головами.

И нам есть о чем мечтать. О спокойной жизни без передряг и стрессов. О бизнесе, который идет в гору и не иначе. О здоровом, сильном малыше.

Но «нас» как частицы в пространстве не будет. И здесь ни один волшебник не поможет.

— Ты веришь в то, что говоришь? Я нет.

Леон со звоном ставит чашку на белое блюдце и встает. Пиджак трещит на его бицепсах. Надев пальто, Лакницкий выжидающе смотрит на меня.

— Уходим?

— Да.

Я тоже одеваюсь. С грустью взглянув на аппетитный малиновый мильфей, следую за Леоном на выход.