Книга После развода. Босс, это твоя дочь, страница 10 – Лилия Романова

Алина почувствовала, как внутри у нее вспыхивает злость.

— У всех детей есть имя.

— Я спрашиваю, как зовут твою дочь.

— А я не понимаю, с каких пор вас интересует моя личная жизнь.

— С тех пор, как она перестала быть только твоей личной жизнью, — тихо сказал он.

Она застыла.

Фраза прозвучала двусмысленно. Опасно. Так, что по коже побежали мурашки.

Максим, кажется, и сам это понял. Его лицо на мгновение стало жестче.

— Я имею в виду, — холодно поправил он, — что сотрудник с ребенком — это график, больничные, ограничения по времени и непредвиденные обстоятельства. Мне нужны ясные вводные.

Ложь легла ровно. Почти без шва. Но Алина увидела, с какой слишком точной жесткостью он ее положил между ними.

— Соня, — ответила она, потому что отмалчиваться дальше было бы уже слишком.

Он повторил это имя не сразу. Словно проверил его на вкус, на память, на что-то еще, чего она не могла и не хотела читать.

— Соня.

— Да, — отрезала Алина. — И на этом достаточно.

Он смотрел на нее еще секунду, потом чуть кивнул.

— Иди работать.

Она прошла мимо него, чувствуя лопатками его взгляд.

Только дойдя до своего места, Алина поняла, что ладони у нее влажные. Она села, открыла ноутбук и уставилась в экран, не видя букв. Внутри уже работала одна-единственная мысль, навязчивая, липкая, невозможная.

Он заметил.

Не понял. Еще нет. Но заметил.

И хуже всего было то, что она сама не смогла бы объяснить — что именно. Темные глаза? Упрямо поджатый рот? Складку между бровями? Или ту самую, пугающе знакомую серьезность, с которой Соня иногда смотрела на мир, будто мир обязан был отвечать ей честно.

До конца дня Алина работала почти яростно.

Чем плотнее становились таблицы, комментарии, исходники, тем легче было не думать. Она собрала бриф быстрее, чем ожидала сама, сократила лишнее, выстроила логику по блокам, сделала пометки для Ирины Павловны и уже почти поверила, что сможет пережить этот день без нового удара.

Телефон завибрировал около шести.

Света.

Алина взяла трубку сразу.

— Да?

— Извините, я понимаю, что неудобно, — заговорила няня виновато и слишком быстро. — Но у мамы опять давление. Мне нужно срочно к ней, сейчас. Я могу Соню забрать с собой, но там такая суета будет… Может, вы сегодня пораньше?

Алина зажмурилась.

На экране ноутбука висела правка от Максима. Короткая. Холодная. Без “пожалуйста” и без лишних слов:

Бриф нужен сегодня. Лично.

Сегодня.

Конечно.

— Я не могу прямо сейчас уйти, — тихо сказала она. — Мне нужно еще минут сорок, максимум час. Сможете привезти Соню сюда? В холл. Я спущусь.

— Конечно. Если вам так удобнее.

— Удобнее мне было бы, чтобы этот день закончился, — устало подумала Алина, но вслух только сказала: — Спасибо. И возьмите ее теплую кофту, внизу кондиционеры.

— Хорошо.

Положив трубку, она несколько секунд сидела неподвижно.

Это было плохой идеей. Очень плохой. Привозить Соню сюда, в здание, где работает Максим, было примерно так же разумно, как прятать огонь в сухой бумаге. Но выбора у нее не было. Света и правда выручала ее слишком часто, чтобы сейчас начать требовать невозможного. Алина и так жила на чужих уступках, на чужой доброте, на тонком балансе “сегодня как-нибудь выкрутимся”.

Она дописала последние правки, распечатала сжатую версию, отправила полный файл на согласование и понесла документы в приемную Максима.