Книга Ураганные войны, страница 102 – Теа (Тея) Гуанзон

«Я убью его. – Таласин не так уж сильно взбесило его небрежное замечание, поэтому она поразилась этому откровению. – Когда-нибудь я обязательно убью его».

— И, по-твоему, это стоит того, чтобы жениться на мне? Я — и Оссинаст. Ты хорошо подумал? – Возможно, она могла бы воспользоваться их взаимной ненавистью, чтобы заставить его отклониться от изначального плана. И если ради этого нужно немного принизить себя, пусть так. – Уж не думаешь ли ты, что я хоть сколько-нибудь похожа на женщин, которых ты бы взял в жены?

Аларик опустил взгляд на водоем, куда чуть не окунул ее.

— Я прилетел сюда, чтобы жениться на лахис’ке Ненавара, – сказал он с решимостью, которая показалась ей навязанной. – То, что ею оказалась ты… второстепенно. Советую смириться с этим.

Он обладал особым, уникальным талантом: точно знал, что и как сказать, чтобы вывести Таласин из себя.

— Если так подумать, я понимаю, почему ты не слишком против этого брака, – съязвила она. – Теперь у нас будет возможность «вместе изучить» наши способности, ведь ты, похоже, так хотел этого.

Таласин не знала, чего ожидать, когда бросила в лицо Аларику его слова после их последней битвы. Все эти месяцы она ломала голову над его абсурдным и неожиданным предложением. Она ожидала, что он разозлится или испытает раздражение. Возможно, даже смутится.

Вместо этого он дернулся. Затем его лицо внезапно перестало что-либо выражать и стало непроницаемым, как маска. Таласин узнала эту реакцию: та же гордая твердость, которую она сама когда-то проявляла всякий раз, когда воспитатели приюта хлестали ее, потому что она отказывалась радовать их реакцией на побои, невзирая на сильнейшую боль, звон в ушах, даже на расцветающие на коже синяки.

Там, в Оплоте, разве не было у Аларика какого-то грандиозного плана-ловушки, частью которого и стало предложение пойти с ним? Почему сейчас он вел себя так, будто… будто это было искреннее предложение? И почему у нее возникло такое чувство, словно своим неуклюжим, неверным шагом она раздавила что-то хрупкое, что-то, обреченное на гибель с самого начала?

На них спустилось неловкое молчание. Глаза Таласин поймали резкое движение его изящной шеи, когда он дернул кадыком.

— Мне было любопытно, как наша магия слилась воедино. Не более того, – наконец сказал Аларик, и каждое слово было произнесено с осторожной стальной точностью, которую Таласин даже не попыталась бы повторить. – Меня волновало исключительно то, что ты где-нибудь умрешь, а я так и не смогу как следует изучить это явление. Но если ты продолжишь настолько усложнять нам обоим жизнь, оно того не стоит. А пока сосредоточимся на одном. – Его рот скривился. – На «политическом союзе».

Напоминание о том, что Таласин собирается выйти замуж за человека, который от всей души презирает ее, вонзилось ножом между ребер. Она не горела желанием, чтобы Аларик принял ее такой, какая она есть, – нет, его принятия она хотела меньше всего на свете. Но за все эти годы ее сердце стало похожим на пустую пещеру, и его слова эхом гуляли по старым холодным галереям: она не стоит внимания, тем, кому Таласин хоть сколько-нибудь небезразлична, слишком сложно с ней. Она – сирота, что слишком часто открывала рот. Солдат, что завел всего одного друга. Ткач Света, что едва освоил базовые техники. Лахис’ка без манер. А теперь невеста, которая никогда не будет любима.