Книга Ураганные войны, страница 114 – Теа (Тея) Гуанзон

Аларик нахмурился.

— Я думал, ты выросла в приюте.

— Я ушла оттуда, когда мне было десять. Лучше было жить на улице: где угодно было лучше. – Она вздернула подбородок, гордая, непокорная. – Со мной жестоко обращались.

Черты лица ее собеседника едва заметно смягчились, но некоторое время он молчал. Затем посмотрел на нее так, словно увидел новую грань ее натуры и понял, каково ей.

Но как он мог это понять? Этот человек родился принцем.

— Я об этом не подумал, – в конце концов сказал он. – Прошу прощения.

Таласин чуть не потеряла равновесие. Она была готова поверить в то, что им грозит миллион ночей Безлунной Тьмы, но никак не в то, что из его уст прозвучат подобные слова. В первую секунду девушка хотела огрызнуться, проявить грубость, которую он заслужил, чтобы он заодно извинился за все злодеяния Империи.

Но к чему бы это привело? Он ни за что не станет сожалеть, а союз с ним был ее единственной надеждой спасти Ненавар и тайный заветный уголок с сардовийскими беженцами. Более того, у нее была возможность поговорить с кем-то, кто понимал боевую магию лучше Велы.

— Думаю, моя эфирная магия каким-то образом защищала меня, – невольно призналась Таласин. – Думаю, она пряталась независимо от моего желания, потому что знала, что зачинщики гражданской войны в Ненаваре хотели убить меня. Несмотря на то что я не могла это понимать, потому что была слишком мала.

— Не исключено, – ответил Аларик. – Нам еще многое предстоит узнать об эфирном пространстве, но уже сейчас мы знаем, что оно связано со временем и памятью. Приобщение Кованных Тенью к затемнениям тоже похоже на восстановление в памяти событий прошлого, то есть они не только укрепляют магию. Заклинатели, похоже, невосприимчивы к этому эффекту, поскольку у них нет собственных мест силы, но, например, у меня и других легионеров… Наши детские воспоминания гораздо ярче, чем у кого бы то ни было, и могут восходить даже к самым ранним годам жизни.

— Не могу представить тебя ребенком, – не удержалась Таласин от колкого комментария.

— Я был им не так давно.

— Точно. – Она не могла понять, почему захотела задать следующий вопрос. Не могла понять, почему внезапно это стало волновать ее. – А что ты помнишь? Из того, что было не так давно?

Лицо Аларика накрыла ледяная маска. Какая бы дружеская или как минимум невраждебная атмосфера ни царила в этот момент – возможно, именно поэтому Таласин решилась спросить о его детстве, – она испарилась.

— Может быть, лучше приобщишься к Просвету на Белиане и восстановишь побольше собственных воспоминаний, чем будешь спрашивать о моих?

Она прикусила язык, который так и подмывало показать ему.

— Дайя Вайкар уже предлагала Захии-лахис, чтобы мы с тобой потренировались в святилище, где я смогу получить доступ к Просвету, когда он появится. Но королева Урдуя не разрешила, потому что хочет присматривать за тобой и твоими дружками.

«И за мной».

— А она что, тебе не разрешает ходить к святилищу? – резко возразил Аларик. – Ты живешь здесь уже четыре месяца. Будь у тебя постоянный доступ к Просвету, ты наверняка уже могла бы создавать такую простую вещь, как щит.

Таласин отвела взгляд.

— Мне было бы некогда: нужно заниматься с учителями. И исполнять обязанности наследницы.

Раздраженный молодой человек пробурчал что-то нечленораздельное себе под нос, после чего сменил тему: