Книга Ураганные войны, страница 165 – Теа (Тея) Гуанзон

— Они поздравляют лахис’ку с помолвкой, – нехотя перевела спутнику Таласин.

Аларик приподнял бровь.

— Только лахис’ку?

— Да, – подтвердила она с довольным видом. – О тебе там ничего не написано.

Что ж, он был не очень-то удивлен. Урдуя сделала все возможное, чтобы предстоящая свадьба показалась народу радостным событием, но люди так и так увидели бы военные корабли кесатхаров, скопившиеся за Порт-Самоутом. И сделали бы выводы самостоятельно.

Чем ближе Аларик и Таласин подходили к ночному рынку, тем гуще становилась толпа. Скопление человеческих тел в эту теплую тропическую ночь все увеличивалось, пока Аларика не начали заметно теснить со всех сторон, по его лбу стекал пот. Намереваясь лишить Таласин возможности ускользнуть от него, он схватил ее за руку. Девушка напряглась, но не отдернула ладонь, вместо этого повела его в лабиринт ярко освещенных продуктовых киосков, где воздух полнился дымом и взвесью аппетитных ароматов. У Аларика кружилась голова. Он не мог вспомнить, когда в последний раз был в центре такой сутолоки, при этом не прорубая себе путь сквозь нее или не стоя во главе. Они протиснулись мимо прилавков, на которых стояли блюда со свежей рыбой и пухлыми креветками и лежали фрукты, которых молодой человек никогда раньше не видел: маленькие красные шарики с шипами, похожие на морских ежей, темно-фиолетовые с толстыми листьями на стебле, как у клевера; были и такие, что отдаленно напоминали человеческие сердца, в разрезе обнажая белоснежную мякоть, усыпанную черными семенами. Торговцы распределяли по глубоким горшочкам студенистую лапшу, готовили над углями мясо на вертелах, жарили в кипящем масле клецки и омлеты и закатывали в тонкие листы теста мороженое и дробленый арахис. Через некоторое время каждый ларек обступили покупатели, чтобы поболтать друг с другом, обычные напевные интонации ненаварского языка сменились звонкими и натужными, когда говорящие пытались перекричать барабанный бой и общий гвалт сотен людей, закупоривших сосуды узких улочек. Ребра Аларика насчитали не менее четырех тычков локтей, его ноги – в два раза больше отпечатков подошв чужой обуви, а уши – как минимум три оглушительных оклика людей у соседних ларьков или дальше по улице.

Его негодование росло с каждой минутой. Знали бы все эти люди, кто он…

Но они не знали. На нем не было ни короны, ни маски с волчьим оскалом, а капюшон скрывал серые глаза дома Оссинастов. Простые люди на этом отделенном от остального мира архипелаге вообще ничего не знали о его семье. Это ощущалось странно: быть незнакомцем, к которому относятся так же, как ко всем остальным.

Таласин, напротив, чувствовала себя как дома. Она провела его к ларьку, который имел роскошь в виде маленьких круглых столиков и табуретов, выставленных в переулке.

— Подожди там, – почти неслышно сказала девушка, указав на свободный столик.

Чтобы никто не понял, что она говорит на морском всеобщем, догадался Аларик. Хотя солдаты и аристократы Доминиона, с которыми он все это время общался, свободно владели этим торговым языком, говорить на нем на островах необходимости ни у кого не было.

Аларик сел, стараясь как можно сильнее скрыть лицо под капюшоном. Таласин намеренно выбрала укромное место, а люди поблизости на вид были либо слишком пьяны, либо слишком поглощены разговорами, чтобы заметить его, но лучше было перестраховаться.