Книга Ураганные войны, страница 188 – Теа (Тея) Гуанзон

Таласин прервалась, чтобы перевести дух. Аларик внимательно слушал, не сводя с нее глаз, тронутых лунным светом. На мгновение ей вспомнился приют в Тукановой Голове, когда такие же дети, как она, лежали на тонких подстилках и обменивались историями, ожидая, когда их заберет сон. Сама она всегда только слушала, ощущая, как камень и солома впиваются ей в спину. У нее ни разу не было собственной истории, которой она могла бы поделиться.

— Даже сейчас эта великая битва снова и снова повторяется на небесах, – продолжила девушка. – Всякий раз, когда происходит лунное затмение, ненаварцы говорят, что это Бакун возвращается в Лир и пытается поглотить еще одну из лун, пока его не побеждают духи предков, что сражались с ним в первой войне.

— И я полагаю, раз в тысячу лет он почти побеждает, – заметил Аларик. – Так появилась Безлунная Тьма.

— Ночь Пожирателя миров, – согласилась Таласин.

— Занимательно, как одно и то же явление объясняется разными историями в разных странах, – заметил молодой человек. – Думаю, мне больше нравится легенда о затмении на Континенте.

— В которой бог солнца забыл накормить своего ручного льва и тот стал проглатывать луны? – фыркнула его собеседница. – Почему тебе это нравится больше?

Его ответ был тихим и степенным:

— Потому что в ней не рассказывается о потере кого-то очень дорогого и любимого.

У Таласин перехватило дыхание. Его слова образовали целую паутину мыслей, которые она не была способна выразить словами, оказавшись лицом к лицу с маской равнодушия Аларика, натянутой, дабы скрыть мягкую мечтательность. Его мать. Он говорил о своей матери. Выдавая это легким дрожанием нижней губы, тенью утраты, что легла на серебристые блестящие глаза. Ей показалось, что она узнала это чувство.

— Кто бы мог подумать, – вдруг выдала Таласин на дрожащем выдохе, – что мы с тобой окажемся здесь. Помолвлены и работаем вместе.

Аларик почти улыбнулся.

— Точно не я.

— Извини, что из-за меня ты «упускаешь варианты получше».

Она сказала это в шутку. Честно. Но упоминание ехидного замечания, которое он не так давно сделал на своем штормовике, каким-то образом снова уязвило ее гордость – или чувства? – и задело рану, которая, как она думала, уже затянулась, так что тон оказался скорее обиженным, чем добродушным.

Аларик напрягся. Таласин охватило непреодолимое желание зарыться в спальный мешок от сильнейшего стыда.

Но она не могла отвести от него взгляда. И всего через несколько секунд он заговорил:

— Я был зол, когда сказал это. Лучших вариантов не было, вообще никаких вариантов. У меня не было планов на ком-либо жениться. До тебя. – Аларик нахмурил бледный лоб: он старательно подбирал слова. – И даже несмотря на то, что наш брак останется только на бумагах, у меня все равно не будет других вариантов после того, как мы дадим друг другу клятву верности. Я не сделаю ничего, чем смог бы оскорбить твою честь. Я клянусь твоими и своими богами.

Таласин не знала, что Кесатх использует ту же клятву, что и Сардовия, и что Аларик мог говорить настолько мучительно искренне, вызывая в ней странное волнение. Она открыла рот, чтобы сказать, что в этом обещании нет необходимости, но тут представила, как он дарит свои едва заметные полуулыбки другой женщине, и что-то в ее груди надломилось.