Книга Ураганные войны, страница 225 – Теа (Тея) Гуанзон

Свидетельство его желания покачивалось у нее на бедре. И желания было много, судя по ощущению того, какое оно в его брюках горячее и тяжелое. В ней вспыхнуло порочное любопытство, и она потянулась вниз, освобождая его, крепко обхватывая рукой.

Из глубины его горла вырвался краткий сдавленный звук, как будто предсмертный хрип. Аларик зарылся лицом в подушку рядом с ее головой, тяжело дыша ей в щеку, а его рука скользнула под резинку ее нижнего белья, кончики пальцев тронули ее влагу.

Это было прикосновение, от которого по всему ее существу пробежала дрожь. Таласин поднялась и изогнулась, как волна, прижимаясь к нему, тая на нем всем телом. Она впилась зубами в его плечо, чтобы заглушить свои стоны, совершенно потрясенная тем, насколько восхитительно было ощущать там, внизу, чьи-то прикосновения. Он усмехнулся, хрипло и низко, и вспышка раздражения заставила ее слегка отстраниться, чтобы она могла пронзить его взглядом, даже когда крепче сжала член.

— Это прозвучало слишком уж самодовольно для кого-то столь возбужденного, муженек.

Его глаза блеснули серебром в лунном свете, и он снова прижался к ней губами.

— Я не самодовольный, – пробормотал он ей в рот. – Я дам тебе все, что попросишь, только не переставай прикасаться ко мне. Только будь рядом.

И медленно, очень медленно он ввел в нее один палец. Таласин закричала: от боли или от удовольствия, она уже не знала. Границы стирались. Провода закоротило. В неосознанной погоне за ощущениями она села на руку Аларика, собственным кулаком работая с его достоинством, подстраиваясь под ритм, который он задавал. Он был гладким и толстым в кольце ее ладони, твердым, как скала, становясь все тверже по мере того, как поцелуи на ее лице и шее становились почти безумными.

Она почти достигла пика. Она не знала, что произойдет, что это будет означать, когда ее тело ознаменует окончание возбуждения. Что произойдет потом?

— Аларик, я… – попыталась сказать она и замолчала, не узнавая жадную задыхающуюся незнакомку, которая говорила ее голосом.

Но, кажется, он понял.

— Я чувствую тебя, – хрипло ободрил он. Свободной рукой он заправил выбившуюся прядь ее волос за ухо. – Давай, Тала. Я здесь.

Она уже смутно осознавала себя, заглушая рыдания, уткнувшись в его шею, извиваясь на простынях, прижимаясь все ближе и ближе, пока между их телами больше не осталось пространства, и это было всем, это было мгновением временной свободы от одиночества, это было наслаждение за наслаждением, Небо над небом.

И она упала туда, прыгнула со скалы. Ночь распалась на осколки белого жара. С прерывистым стоном Таласин достигла вершины удовольствия, пальцы ее ног сжимались от каждой приливающей волны долгих восхитительных судорог.

Все это время Аларик целовал ее, глотая ее протяжные вздохи, нежно двигая пальцем внутри нее, пока она не перестала выдерживать и не съежилась, и тогда он убрал руку.

Но это была единственная его часть, которой она позволила бы покинуть себя. Его твердая плоть нетерпеливо дернулась в ее почти обмякшей ладони, и, с некоторым усилием преодолев восхитительный, ленивый, медленный туман, окутавший ее, Таласин стала изучающими движениями двигать запястьем вверх-вниз. Его дыхание участилось, и он судорожно толкнулся в ее кулак, а затем со стоном тоже закончил получать удовольствие, в затуманивающем послевкусии она почувствовала его тепло и влажность на своей ладони, стекающую по пальцам.