Книга Ураганные войны, страница 66 – Теа (Тея) Гуанзон

Элагби улыбнулся и склонился, заведя одну ногу назад и очертив ею полукруг, правую руку прижав к животу, а левой изящно всплеснув.

— Амирант. Это честь для меня. Выражу ответную благодарность, ведь вы дали моей дочери приют и дарили тепло и доброту все эти годы. А теперь позвольте проводить вас…

Стоило им пройти в замок, как их обступили лахис-дало. Каждый сантиметр извилистых коридоров «В’Тайды» не уступал в роскоши внешней части корабля. Стены и полы были облицованы мрамором с вкраплениями золота приглушенного коричневого оттенка. Окна из стеклометалла были отделаны планками цвета темной слоновой кости, и из них открывался панорамный вид на острова, утопающие в бирюзовых волнах, и настороженных драконов, парящих над ними. Таласин с трудом бы поверила, что находится на борту воздушного корабля, если бы под ее ногами не гудели монотонно эфирные сердцевины.

Элагби с Велой завели тихую безрадостную беседу о том, что случилось, как пали последние укрепления Сардовии и почему выжившие взяли курс на Ненавар. Таласин была благодарна Веле за то, что та взяла инициативу на себя. Казалось, их пути нет конца, и девушка не чувствовала в себе сил преодолевать многочисленные длинные коридоры, ведя светские беседы с человеком, которого она лишь недавно узнала как своего предполагаемого отца.

Они остановились перед двустворчатой золотой дверью, покрытой замысловатой резьбой. По обе стороны стояли стражи, и, пока Элагби говорил с ними, Вела отступила назад и шепнула Таласин:

— Пара советов относительно нашей предстоящей встречи с королевой драконов: говорить лучше буду я. Ну а ты… Постарайся не идти на поводу у своих эмоций. И не ругайся.

— Не так уж часто я и ругаюсь, – возразила Таласин с немалой долей воинственности. – И вообще, к чему все эти церемонии?

— К тому, что если давние слухи окажутся правдой, в гнезде кровожадных интриганов, коим является ненаварский народ, у власти может продержаться только специфический тип женщин, – объяснила Вела. – Королева Урдуя оказалась одной из таких, если смотреть на продолжительность правления ее дома. Нужно действовать осторожно.

Стражи распахнули двери, и Элагби без промедления провел Таласин и Велу, чтобы те предстали перед Захией-лахис. В противовес остальной части «В’Тайды», которая уже утопала в рассветных лучах, окна просторного тронного зала от пола до потолка были завешены плотными шторами из насыщенно-синего шелка. Для уединения, как предположила Таласин. В помещении воцарилась бы кромешная тьма, если бы не лампы, которые, в отличие от тех, что были на Континенте, излучали бледное сияние серебристо-голубого оттенка, придавая неземной блеск мраморным колоннам и гобеленам с небесными узорами, неподвижным силуэтам лахис-дало, стоявших у разных входов, платформе в конце зала, где высился величественный белый трон. Женщина, восседавшая на нем, находилась слишком далеко, чтобы Таласин могла разглядеть лицо, но что-то в ее позе вызывало ассоциации со смертельно ядовитыми гадюками, таящимися в траве Великой Степи. Они поднимались в изгибах сверкающих колец и наблюдали за существами, которые осмелились ступить на их территорию, и перед нападением не спеша решали, стоят ли незваные гости усилий.

— Обычно тут постоянно толпятся придворные, – рассказывал Элагби, пока вел Таласин с Велой в глубь тронного зала. – Однако деликатный предмет встречи побудил нас проявить некоторую осторожность.