Книга Избранная в Академии. По шагу за раз, страница 24 – Лиззи Голден

Можно ли винить в этом Лазурного Дракона, который дисквалифицировал своих собратьев? Профессор Зейнарис не винил никого. Он сохранил свой душевный свет и отказался мстить, когда к нему привели убийц его детей. Он мог придумать им любую казнь, и она была бы выполнена. Вместо этого он попросил их отпустить, что, конечно же, не выполнили ― их просто отправили в страну Проклятых, продлив жизнь на несколько лет: вряд ли в том месте долго живут. Это были люди, лишенные магии ― по причине ранее совершенных убийств. Они уже перенесли пытку, когда из них насильно выкачали… жизнь. Да, в королевстве, где без магии ты никто, лишиться ее то же, что остаться без дыхания.

Я никогда не понимала своего профессора. На его месте я бы назначила мерзавцам самую мучительную из всех смертей… Но он не смог. Не захотел. Возможно, поэтому он принял меня такой, какая я есть. Защитил. Направил в Академию Магический Сил, написав длинную рекомендацию и посчитав, что я достойна лучшего.

Никогда не говорила, насколько им восхищаюсь. Его смелостью и мужеством. Что всегда хотела быть такой, но по итогу оставалась слабой, злой, вынашивающей месть. Толку от того, что я Избранная. Я даже крылья не могу расправить, потому что у меня их нет. Как я буду сражаться с драконом, если тот взлетит?

Что бы сделал на моем месте профессор Зейнарис? Он бы попытался наладить отношения с этим злюкой-Грейсоном. О, у моего профессора не было врагов. Он имел чудесную особенность оборачивать всех недругов в друзей. Но я… я не такая.

Все, что я могу ― пойти и процедить сквозь зубы фальшивые извинения. Наверное, это все же лучше, чем сидеть, жалеть себя и ничего не делать.

Просто вынуждаю себя встать с подоконника, где так уютно и тепло пригревало солнце. На миг показалось, что в стекле, на котором играли снопы лучей, я увидела доброе лицо профессора Зенариса. Словно он кивнул мне ровно в тот момент, когда я решилась на этот унизительный для меня шаг.

Вмиг стекло становится мутным. В чем дело? Кажется, в моих глазах. Не хватало еще. Я должна быть сильной. И когда-нибудь я осмелею еще больше и напишу профессору все то, что должна была ему сказать, покидая школу. Но так и не сказала, сделав вид, что мне все плевать на его доброту.

Ух, как же гадко унижаться! Тем более, что я не виновата. Но если я не сдам экзамен по этому тупому предмету, меня не переведут на следующий курс. И я снова окажусь в лапах у тетушки, которая будет терзать меня до двадцати лет.

Она заставила мне подписать договор об этом, когда я была еще маленькой.

Точнее ― взяла у меня кровь, чтобы скрепить документ вечной клятвой.

Как это было ― не хочу вспоминать.

Дверь кабинета, где проходят нудные Основы целительской терапии кажется вдруг непомерно высокой, как будто она выросла за те несколько часов, что прошли с того момента, как меня выгнали отсюда с позором. Темное дерево, вырезанные магические руны по краям — все это теперь выглядит не просто элементами интерьера, а настоящей преградой.

Да, мне страшно, я не скрываю. Страшно, что ничего не получится, и придется вернуться к тетушке Кэсс. И мучиться оставшиеся два года. А после того, как мне стукнет двадцать ― если я, конечно, доживу, ― милейшая тетушка придумает что-то еще, чтобы оставить меня у себя. Заработок она получает с меня нехилый.