Книга Триединое Королевство, страница 177 – Anne Dar

И тем не менее, заметив его сейчас, я иду прямо к нему. Словно лезу на рожон. Но… Мне нужна свобода, я не сдаюсь, а потому заставляю себя пересиливать страх.

Остановившись напротив, я замираю всем своим существом… Шрамы в виде потрескавшейся чёрной паутины, оставленные ему Бореем на голове и правой руке, так и не затянулись… В моих мыслях всплывает мой недавний разговор с Реей на эту тему:

“– Обычно металлическая регенерация отрабатывает всегда… Так почему же эти шрамы на нём так и не затянулись?

– Я бы на твоём месте не думала о подобных пустяках. Против тебя заострено слишком много клыков: не всем ты мёд на душу, пташка. Подумай лучше, как самые острые из них сточить имеющейся в твоём распоряжении королевской лояльностью.

– Ни за что не позволю вашему Королю стать моим покровителем.

– Он уже твой покровитель *тяжёлый вздох, после которого следует заговорщический тон*. Багтасару вовсе не обязательно знать, что ты пользуешься его лояльностью. Об этом достаточно знать только твоим врагам”.

До моего попадания в это место у меня не было врагов. За всё спасибо Багтасару Райхенвальду. Смотря ему прямо в глаза, я начинаю говорить уверенным тоном:

— Объясни, почему Вампирески считают, будто я помолвлена с тобой?

— Диандра… – он произносит моё имя необычно… Так, будто страдает от его произношения, но одновременно не произносить его не может. Похоже на упивание болью мазохистом.

— Якобы тот факт, что во время бала ты усадил меня подле себя на трон, говорит о том, что мы помолвлены.

— Так и есть.

— Ничего подобного нет! – я едва сдерживаю резкий порыв гнева. – Я не давала своего согласия на помолвку, а значит, никакой помолвки не было.

— Так дай же мне своё согласие.

— Что?

— Диандра Рокс, стань моей Королевой.

Я непроизвольно, нервно сглатываю… Ведь это предложение. Уже не первое, и всё же… Снова этот ужасный мандраж, будто… Будто я могла бы сказать “да”. Если бы только хотела…

— Я никогда не выйду за тебя замуж, Багтасар… – я повторно нервно сглатываю, ловя себя на нервных нотках в тоне и внезапно заблуждавшем взгляде. Следующие слова я говорю не всерьёз, просто из желания проверить: – Скажи, если я дам тебе желаемое… Дам тебе себя… Позволю провести со мной одну ночь… Ты отпустишь нас?

Произнося последние слова, я нашла в себе силы посмотреть в его глаза, и сразу же вздрогнула: в них горел неприкрытый огонь, который пугающе красноречиво подчёркивали его красноватые радужки глаз… Я не могла знать о том, что его острый слух слышал мой разговор с Флорентиной…

— Три ночи, – внезапно отвечает он, и я замечаю, как скрещённые на его груди руки сжимаются сильнее. – За каждого отпущенного.

Я не замечаю, как нервно моргаю:

— Но ты ведь отпускал Борея и Кайю…

— Лишь в тот момент. Они отвергли то моё предложение и даже агрессивно повели себя. Естественно, что то предложение свободы аннулировалось для них в тот же миг, – расцепив руки, он делает шаг в моём направлении и вдруг касается своими пальцами выбившейся пряди волос вблизи моего лица. – Так что же, ты действительно предлагаешь мне три ночи?

Я отбиваю его руку и с оскалом едва ли не срываюсь на хищное рычание:

— Можешь даже не мечтать, самоуверенный подонок!

Вместо того чтобы уязвиться, он внезапно одаривает меня усмешкой – свободной, развязной, какую может себе позволить лишь тот, кто полностью владеет ситуацией, то есть, истинный Король: