Книга Триединое Королевство, страница 237 – Anne Dar

Может, зря я себя так накручиваю?.. Может, всё и так страшно, но не так критично?.. Может, всё обойдётся?..

Я подхожу к зеркалу в спальне, чтобы раз взглянуть на себя: густые волосы слегка собраны на затылке, но в большинстве лежат волнами на плечах, платье сине-белое… Йорун говорит, что к моим глазам “безумно идёт сапфировый цвет” – вот ведь! Нельзя быть привлекательной – необходимо надеть что-то более тусклое… Но тусклого в моём гардеробе нет. Может быть, найдётся что-нибудь серое? Кажется, служанка ещё не вернула из прачечной моё серое платье, которое Кайя случайно заляпала перевёрнутой чернильницей…

Я уже думаю вернуться в гардеробную, чтобы по-быстрому исследовать её ещё раз, как вдруг мой взгляд цепляется за обрывок бумаги, лежащий на туалетном столике. Поспешно взяв его в руки, я начинаю читать записку:

“Однажды ты найдёшь свой выход. Это мой. Прости, но жертвовать своей свободой ради твоей я не стану. Не прими за малодушие. Жизнь Металла долга… Верю, у тебя получится обрестисвоюсвободу. Буду иногда думать о тебе. Удачи.

Уходящая, чтобы не вернуться,

Рея Рений Роул”.

Гулкий стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть на месте. Я спешу спрятать записку в столе, и сразу же злюсь: я Металл, я не должна испытывать страхов, испугов и прочих “неудобных” чувств!

К двери я приближаюсь уже немного заведённая. Предпочитаю не признавать, что злюсь, потому что боюсь, и потому завожусь ещё сильнее – это хорошо, это значит, что моего дрожащего голоса он не услышит!

Я открываю дверь нараспашку уверенным движением, зная, что моё сердце стучит ровно. Райхенвальд собственной громадной персоной стоит на моём пороге… Даже мимолётным взглядом я отмечаю, что он также привёл себя в порядок: переоделся и, очевидно, умылся – от него несёт не таким же цветочным ароматом, присущим моим уходовым средствам для тела, а обыкновенным хозяйственным мылом, которым под стать мыться такому чурбану… Я даже мысленно обзываю его чурбаном, чтобы продолжать злиться достаточно для того, чтоб не спасовать на страх! Чурбан… Недоумок… Псина… Чурбан… Недоумок… Кобель… Что ж, мой словарный запас не так велик на искусные ругательства, как хотя бы у Реи…

Я отхожу в сторону, пропуская недоделанного гостя внутрь своих покоев. Он проходит, я закрываю дверь – не на замок и без щеколд, просто захлопываю – и оборачиваюсь… Он заходит на ковёр, останавливается, разворачивается… Я с раздражением скрещиваю руки на груди:

— Ты не можешь приходить ко мне ночью, – отлично! тон – то что надо! – Да и днём тоже.

— Разве? – он заинтересованно приподнимает одну бровь. – Это ведь мой дом.

— В таком случае, забери его себе весь целиком – мне не нужен ни один угол в нём: я уйду, и расхаживай, где твоей душе угодно.

Он прищёлкивает языком на первом слове:

— Нет, Диандра, ты не уйдёшь.

Кто бы сомневался в том, что ответ будет именно таким! На другой у него воображения критически не хватает!

Я продолжаю говорить с ним тоном, на который способны только матери, обращающиеся к нашкодившим сыновьям – кажется, использовала его в последний раз, когда Борей в пятилетнем возрасте сломал мою герань, чтобы отстроить на её месте шалаш:

— Значит, пока я здесь обитаю, ты не можешь ходить везде, где тебе заблагорассудится. Какая бы корона на твоей венценосной голове ни сияла – эта территория принадлежит мне. Уходи, – я приказывающе направляю свой указательный палец на дверь, при этом смотря прямо в глаза плохого мальчика.